«Ариадна Эфрон: рассказанная жизнь» Елена Коркина Девочка Тёпа, которую арестовали из-за письма Сталину, и прогулка по кладбищу, приснившаяся перед приездом в Россию. Прочла собрание рассказов дочери Марины Цветаевой Ариадны Эфрон, записанных филологом Еленой Коркиной в 1970–1973 годах, за несколько лет до смерти самой Ариадны. Иногда книги сами случаются с тобой — так было с этой. Саша дал читать, а я подумала, что к моим годам уже стыдно не читать ничего у моей тёзки и даже не знать про её жизнь ничего сверх "была переводчицей, жила в Париже и Москве". И мне так безумно понравилось 👩❤️👨 🤎 Удивительная жизнь и удивительная личность Ариадна Эфрон. Сквозь книгу проходят рассказы, от некоторых из которых кровь должна в жилах застывать, но не стынет. Потому что они рассказаны с такой любовью: к жизни, людям, даже всем советским несправедливостям. Какой-то удивительный стержень есть в некоторых людях. Они вместе с собой несут вечное напоминание о том, что человеком можно оставаться во всём и везде. Как и человеком недостойным. Времена не выбирают... Что ж, хорошо, что всегда можно выбрать кем быть в любые времена времена. Рассказы в сборники собраны смешные, уморительные, милые и очень грустные. Моментами плакала, но не от печали, а от нежности, которая таится в каждой человеческой душе. Как приятно читать про честь и отвагу, несломленную веру в людей и красоту маленьких действий. Там и приключения Ариадны в Париже, и воспитание подрастающего поколения в лагерях, и первая работа, и общение с мужским полом. И столько искренней жизни в этом всём! Неприкрытой, моментами будто бы неотредактированной даже самой писательницей, и как же это хорошо. Хотелось бы только больше! «Иду я однажды по Парижу, и какой-то тип пристал и юлит, и юлит: «Мадемуазель да мадемуазель, разрешите с вами пройти, мадемуазель, видно, иностранка...» и тому подобное. Я молчу, ибо только так и можно отделаться, не дай бог вступать в пререкания... Вот так я молчу и веду его прямиком к ажану на посту. Тот стоит, такой плотный, в высоком кепи, с форменными усами. Подхожу я к нему (а тот тип отстал, остался на тротуаре) и говорю: – Ну невозможно идти, так пристал вон тот тип, нельзя ли его как-то укоротить? – Это можно, – сказал ажан и посмотрел на меня. – Но, мадемуазель, если бы я не был на посту, я был бы на его месте».