Бойлерная

Побег Михаила Лифшица - одного из ключевых менеджеров «Реновы» - выглядит как повод внимательнее посмотреть на то, что происходит вокруг бизнеса Виктора Вексельберга, тем более, что история с «Реновой» далеко не единственная. Вопросы к Т-Плюс в регионах, затяжные споры вокруг «Русала», разница между публичной риторикой Вексельберга и тем, как его структуры ведут себя на практике. Ещё два года назад Вексельберг говорил, что санкции дали российскому бизнесу возможность «повернуться внутрь страны». Но фактически картина активов и интересов миллиардера выглядит сложнее. Вспомнить хотя бы историю с яйцами Фаберже. В 2022 году одно из них - «Курочка» - осталось в Лондоне, хотя ранее Вексельберг публично говорил о возвращении коллекции в Россию. Вслед за этим СУАЛ, крупнейший акционер после En+ в «Русале», после разбирательств в Москве пошёл в британский суд с претензиями к En+ и связанным структурам. История, правда, закончилась не в пользу истца: суд встал на сторону ответчика, оставив Вексельберга с счетами на адвокатов и юристов. Эти казалось бы отдельные конфликты складываются в единую модель поведения миллиардера. Российские активы требуют инвестиций, новых поставщиков и решения проблем с инфраструктурой, но фокус внимания собственников и топ-менеджеров направлен судебные споры. Можно приземлить эту модель всё на тот же «Русал», который на фоне тяжб со своим же совладельцем решает операционные задачи - ищет новые источники бокситов и расширяет географию поставок, в том числе в Гвинее и на Ямайке. Публично Вексельберг и его приближённые ведут разговоры о развороте российского бизнеса внутрь страны, но на практике обращаются в международные суды, холят зарубежные активы и инициируют конфликты вокруг собственности. Чем ярче виден этот диссонанс, тем сложнее будет миллиардеру покрывать репутационные риски, которые в такой бизнес-парадигме будут только накапливаться.