Когда бренд делает ставку на «особую атмосферу» и психологию, это уже не просто маркетинг — это зона репутационного риска. «Ведомости» сообщили, что около 9 млн россиян регулярно делают ставки, более 400 000 — патологически зависимы, около 150 000 находятся в крайней стадии. Общие траты игроков — до 2 трлн рублей в год. На этом фоне на рынке ходят слухи, что BetBoom наняли Анну Меламед для работы с VIP-сегментом — специалиста с бэкграундом в премиальном PR, fashion и lifestyle-коммуникациях. В ее опыте — работа с брендами уровня L’Oréal Lux, Allure, участие в проектах Ashram и «Звук», а также развитие собственных культурных и закрытых сообществ вроде Sorelle Era. Параллельно она публично работает с темами интегративной психологии: проявленность, кризисы смыслов, эмоциональные состояния, личные трансформации, «магнетизм» и право быть собой. В ее практике — ретриты, терапевтические группы, работа с внутренними состояниями и формирование комьюнити вокруг этих ценностей. Сам по себе такой профиль не проблема. Вопрос возникает в контексте VIP-сегмента беттинга. Когда вокруг игрока выстраивают клубность, персональное сопровождение, эмоциональную вовлеченность и психологический комфорт, это может выглядеть не только как сервис, но и как инструмент удержания. И на фоне масштабов зависимости, о которых пишут «Ведомости», это уже не просто маркетинговое решение — это социальный риск. Тем более что государство уже начинает системно реагировать на проблему. По данным ТАСС, в России готовится законопроект, направленный на усиление контроля за азартными играми и защиту граждан от игровой зависимости. Его автор — депутат Госдумы Артем Метелев, который последовательно продвигает инициативы в сфере социальной политики и профилактики зависимостей. В числе обсуждаемых мер — ограничения доступа к ставкам, усиление механизмов самозапрета и дополнительные инструменты защиты игроков. На этом фоне любые практики, которые могут усиливать вовлеченность и удержание аудитории через психологические и клубные механики, выглядят уже не просто как маркетинг, а как зона повышенного внимания — и со стороны общества, и со стороны регулятора.