Третий день наблюдаю, как феминисток в твиттере корёжит от того, что Сидни Суини снялась в рекламе американской ставочной бурмалды. И выясняется, что «её тело — её дело» всегда подразумевало маленькое «но». Её тело — её дело, но только пока она распоряжается им так, как нравится феминисткам. Если нет — оказывается, у феминисток есть какие-то эксклюзивные права на женское тело: они определяют, когда его можно показывать, как можно сексуализировать, кому можно на нём зарабатывать и какая именно женская сексуальность считается правильной. То есть проблема всё это время была не в том, что кто-то распоряжается женским телом вместо женщины. Проблема была в том, что распоряжались не они. Ну и «женщина женщине — дом» окончательно оформилось в «я бы эту тварь сисястую лично задушила». Потому что женщина женщине, конечно, дом — пока обе идут по линии партии, что бы эта линия сегодня ни означала. Стоит одной бабе сделать шаг в сторону — и женщина женщине уже не дом, а гроб. Причём заколотят его те же самые люди, которые пять минут назад объясняли ей, что она никому ничего не должна.