БОГЕМА ПИТЕРСКАЯ (светский вестник Москвы)

Работа часто становится не способом что-то создавать, а удобной формой бегства от вопроса, зачем вообще человек живёт. У неё есть расписание, задачи, оценки, чужие ожидания — всё то, что избавляет от необходимости самостоятельно определять ценность собственной жизни. Человек может называть это ответственностью, амбициями или дисциплиной, но нередко за этим стоит простая потребность быть занятым настолько, чтобы не слышать внутреннюю пустоту. Особенно удобно, что работа превращает тревогу в социально одобряемое поведение. Усталость начинает выглядеть как значимость, занятость — как глубина, выгорание — как доказательство нужности. Человек постепенно перестаёт отличать смысл от функции и принимает свою полезность за существование. В итоге он может прожить очень деятельную жизнь, так и не заметив, что всё это время не выбирал цель, а просто обслуживал страх остановиться.