ВО!-канал

А что скажут те, кто прошел через аресты и лагеря? Те, кому мы абсолютно доверяем — их честности, любви к нам, приверженности добру. Самые известные имена. Дмитрий Лихачев. академик, словесник, человек совести, Соловки, 1929 г., ему – 23: «Я… запихнулся между поленницами... Сидел там, пока не повалила толпа на работу.... Что я натерпелся там, слыша выстрелы расстрелов и глядя на звезды неба! С этой страшной ночи во мне произошел переворот… Я понял следующее: каждый день — подарок Бога. Мне нужно... быть благодарным за каждый день. Поэтому не надо бояться ничего на свете. И еще — так как расстрел и в этот раз производился для острастки, то... было расстреляно какое-то ровное число: не то триста, не то четыреста человек… Вместо меня был «взят» кто-то другой. И жить надо мне за двоих. Чтобы перед тем, которого взяли за меня, не было стыдно!» (Лихачев. Мысли о жизни). Захарий Френкель, известнейший гигиенист, академик, в 80 лет издал книгу "Удлинение жизни и активная старость» (1949), в ней обещал прожить до 100+. Написал ее в блокаду. И прожил 101 год. Каждый день — несколько часов работы на земле. Его книга - для всех, чтобы мы могли добраться до 90 —100+, со всеми радостями жизни. А вот его «Записки», июль 1938 г., ему — 68: «Следователь... осыпая меня самой грязной бранью, стал наносить мне удары по шее, по лицу... Потом нанёс кулаком сильный удар спереди по рту, по-видимому, чтобы заглушить дикие вопли, бессознательно мною издававшиеся. Я упал на пол, и он пинал меня… «Это тебе для того, чтобы ты... написал всё, что от тебя требую. А будешь упираться, так в куски тебя... разобью... Ночью тебя, как падаль, в помойную яму выбросим». «Вторую ночь продолжался допрос... Мною овладело тупое отчаяние и какое-то сумеречное состояние, точно в тяжёлом сне. Я попытался разбить себе голову ударом о стену» (Френкель. Записки и воспоминания). Он не признался ни в чем, не дал ни на кого показания, находясь многие месяцы в тюрьме и подвергаясь допросам, избиениям и издевательствам - и остался жив. Чудом выпущен на свободу. Ольга Берггольц. Писатель. Помните - «Мадонна Ленинграда»? «Никто не забыт и ничто не забыто»! Это она сказала первой. Помните ее «Дневные звезды»? «Ленинградский дневник»? Первый муж, чудесный поэт Борис Корнилов, расстрелян. Второй умер в блокаду. «Я тоже — ленинградская вдова». И еще есть ее «Запретный дневник». Ей 29 лет. 15.07.1939. «Я провела в тюрьме 171 день».«Зачем же все-таки подвергали меня всей той муке?! Зачем были те дикие, полубредовые желто-красные ночи... И это безмерное, безграничное, дикое человеческое страдание, в котором тонуло мое страдание, расширяясь до безумия, до раздавленности!.. Вынули душу... плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят — «живи»... Выживу?». Во время допросов она потеряла ребенка. Мальчика. «Степку». Выкидыш. «Молодой конвойный со штыком наперевес, пряча слезы, отвернулся. — Ты что, солдатик, плачешь? Испугался? А ты стой и смотри, как русские бабы мертвых в тюрьмах рожают!». Ее отпустили чудом. В начале 1939 г. сила террора чуть снизилась. Николай Заболоцкий. Гений, поэт. Март 1938 г., ему —34. «На четвертые сутки... меня вытолкнули в другую комнату. Оглушенный ударом сзади, я упал, стал подниматься, но последовал второй удар в лицо. Я потерял сознание. Очнулся я, захлебываясь от воды, которую кто-то лил на меня. Меня подняли на руки и, мне показалось, начали срывать... одежду. Я снова потерял сознание. Едва я пришел в себя, как... поволокли меня по каменным коридорам тюрьмы, избивая меня и издеваясь над моей беззащитностью… Вломились в камеру целой толпой... жестоко избили, испинали сапогами» (Заболоцкий. История моего заключения). Его не расстреляли, он выжил. 6 лет в заточении. Ушел в 55 лет. В нем было столько света, что даже после всего смог написать: «Поистине мир и велик и чудесен!» (1955).