ВО!-канал

Хохочет, обезумев, конь! Фугасы хлынули косые... И снова по уши в огонь Вплываем мы с тобой, Россия. Опять судьба из боя в бой Дымком затянется, как тайна — Но в час большого испытанья Мне крикнуть хочется: «Я твой!» 1942 г. Выходец из семьи разорившегося торговца пушниной, Илья провел часть детства в Константинополе, куда семья бежала, спасаясь от еврейских погромов в 1905 г. Затем они вернулись на родину, жили в Одессе, потом в Евпатории. Молодой человек получил хорошее, по тем временам, образование, его первые стихи начали публиковать уже в 16 лет. По окончании гимназии он решил выучиться на медика, но учеба быстро наскучила, Илья бросил факультет медицины и пошел работать грузчиком. В университет он вернется уже после революции, когда переедет в Москву. Все это время он писал стихи. В 1923 г. на Московской олимпиаде поэтов провинциал из Крыма побьет (не в прямом смысле) Владимира Маяковского, чья звезда уже тогда блистала. Они надолго станут соперниками. После смерти Маяковского Сельвинский назовет его «любимым врагом». Когда грянет Великая Отечественная Илья Сельвинский в числе первых запишется на фронт добровольцем. «Ты слышишь — матушка родная Свои оплакивает дни, Твоя кубаночка рыдает Под хохот пьяной солдатни. Ты видишь — закатились дети От страха перед немчурой... Над краем свист германской плети, Как эхо вьюги за горой». 1943 г. Но за плечами уже много публикаций и даже книг, а потому Родина, умевшая распоряжаться талантами, распределит его туда, где больше пользы: в фронтовые издания – сначала в газету «Сын отечества», затем в «Боевой натиск». Перо, впрочем, часто приходилось менять на штык: ситуация в первые годы войны была для Красной Армии тяжелейшей, даже генералам случалось с пистолетом в контратаки ходить (см. генерал Кирпонос, например). Две контузии. Под Батайском едва не был убит – получил тяжелое ранение. Можно не слушать народных сказаний, Не верить газетным столбцам, Но я это видел. Своими глазами. Понимаете? Видел. Сам. Кто эти люди? Бойцы? Нисколько. Может быть, партизаны? Нет. Вот лежит лопоухий Колька — Ему одиннадцать лет. И трупы бредят, грозят, ненавидят… Как митинг, шумит эта мёртвая тишь. В каком бы их ни свалило виде — Глазами, оскалом, шеей, плечами Они пререкаются с палачами, Они восклицают: «Не победишь!» 1942 г. Войну он закончит с пятью орденами и множеством медалей, но в 1943 г. история повернулась так, что едва не превратила героя во врага. В ноябре 1943 г. Илью Сельвинского резко вызывают в Москву. Поводом становится (в числе прочего) стихотворение «Кого баюкала Россия», в котором военная цензура усмотрела оскорбление верховного главнокомандующего. Кого баюкала Россия Душевной песнею своей, Того как будто оросили Голубизной ее степей. Нам нежность – первая наука… Заветом племени дыша, Дремучий дед ласкает внука Словами – «голуба-душа». Сама как русская природа Душа народа моего: Она пригреет и урода, Как птицу, выходит его. В «пригретом уроде», «выхоженном» Россией бдительные товарищи рассмотрели намек на Иосифа Сталина. Сельвинского мурыжат почти полгода. Все это время он пишет запросы о возвращении на фронт, но они оставались без удовлетворения. В феврале 1944 г. в его деле принимает участие сам Сталин. Указывая трубкой на Сельвинского при разборе "стихотворения, порочащего советскую действительность", он с усмешкой произносит: - А с этим товарищем нужно бережно. Уж очень его любили Троцкий и Бухарин. Секретариата ЦК ВКП(б) как сказали бы сегодня зависает. Троцкий и Бухарин – враги народа, которых настигла твердая рука советской власти, вроде понятно, что надо делать с их любимчиком. Но… сам Сталин сказал – «бережно надо». Опять же как скажешь прямо: «А «уродом» вы не самого Иосифа Виссарионовича назвали?!»...