ВО!-канал

В продолжение темы. У Хайека есть отличная экономическая база под так любимый Виталием тезис о деградации власти и "отрицательном отборе". В основу объяснения экономист закладывает стремление к всеобъемлющему государственному контролю над нуждами общества — к распределению ресурсов и благ. Для этого, по сути, необходимо планирование (не просто регулирование, а прямое управление), а значит — приходится выстраивать властную вертикаль, чтобы обеспечивать единоначальные решения. Поскольку решения единоначальные, они зачастую противоречат реальным интересам общества. В этот момент наказы избирателей заменяются майскими указами, где личное мнение одного подменяет общественное. Командный характер целей вытесняет общественно-договорной. В таких условиях приходится подавлять инакомыслие, сводить цели до лозунгов, ущемлять в правах и опираться на аппарат принуждения. Кто нужен такой системе? «Мягкий управленец». Мягкий он, конечно, к собственным моральным принципам: оправдывает любое насилие абстрактными «высшими целями», терпим к глупости руководителей и к ограничению собственных свобод. Может ли такой управленец быть умным? Из моего жизненного опыта самые умные и находчивые коллеги, встречавшиеся мне на пути, — это одновременно самые упрямые и невыносимые говнюки, встречавшиеся мне на пути. Это объясняется просто: постоянный поиск лучшего решения, нежелание хвататься за первую «брошенную кость», патологическое неприятие глупости (в том числе и моей) обязывают быть умнее, быстрее и — самое главное — принципиальнее. Беспринципность порождает лень и соглашательство. Соглашательство уничтожает инициативу; отсутствие инициативы ведёт к деградации исполнения задач и неэффективности; деградация исполнения задач, помноженная на страх, приводит к подделке отчётов и пусканию пыли в глаза. В такой системе за «плохие новости» не поощряют: по голове гладят только за «хорошие». Дальше — хуже. Когда это касается всего аппарата, начинаются «неформальные договорняки» между «своими» аппаратными чиновниками, чтобы скрыть подтасовки в отчётах, которые всё дальше уходят от реальности. Начинается круговая порука — она как рак: профессионализм постепенно заменяется лояльностью. В кругах госчиновников это называется «системным человеком» — подчинённым общим неписаным правилам поведения. Когда власть начинают уличать в откровенной лжи, стартует «охота на ведьм» и поиски «врагов» — внешних или внутренних, неважно. Под нож ложатся все: «шпионы и инагенты», чиновники-бюрократы, судьи, депутаты, даже целые страны… Виноватых ищут везде, но только не в зеркале. А страна тем временем катится в бездну: чиновники разучились работать, интересуют только праздники — и лишь бы не посадили. И вот тогда финальная стадия выглядит почти одинаково в любой стране и в любое время: отчёты становятся важнее результата, верность — важнее правды, страх — важнее компетентности. Власть начинает воевать не с проблемами, а с теми, кто замечает проблемы, сравнивает, спрашивает. А дальше уже вопрос не «почему мы деградируем», а «почему мы ещё держимся». Потому что систему удерживает не эффективность — её удерживают инерция, принуждение и привычка. И чем дольше это длится, тем дороже потом обходится возвращение к нормальности: к правилам вместо указов, к ответственности вместо лозунгов, к работе вместо имитации. И если смотреть на это по Хайеку, то ответ на вопрос «кто виноват» вторичен. Первичный вопрос — какая система отбирает таких людей и как близко её конец?