Маша Катарсис сделала что-то

Хотела поделиться с вами еще одной стороной жизни психоневрологического интерната - самой тонкой и сложной. Речь о близости, о сексе, и о том, можно ли вообще говорить здесь об ориентации в привычном нам смысле. Большинство жителей интерната - это люди, полностью лишённые дееспособности, не способные жить самостоятельно в обществе. Чтобы это не оставалось чем-то абстрактным, расскажу об одной моей любимой подопечной. Назовём её Ира. Ей 26, она на два года моложе меня, но называет меня мамой. У Иры лёгкая степень умственной отсталости. Она не умеет считать, не может писать, требует очень много внимания Общаясь с ней ловишь себя на мысли, что перед тобой не взрослая женщина, а ребёнок лет двенадцати: непосредственный, открытый, эмоциональный, не прячущий свою агрессию. При этом её интеллект частично сохранён: с ней можно вести искренние разговоры, а её способность к заботе, отличительная черта многих здесь, просто удивительна. Когда я впервые увидела Иру, у меня возникло стойкое ощущение, что её влечение направлено к женщинам. Почему? Было множество мелких знаков, но самым ярким стала заставка на её телефоне - откровенная фотография одной из медсестёр. И тогда я задумалась: а правомерно ли вообще навешивать на Иру ярлык «нетрадиционной ориентации»? Пришла к выводу, что нет. Потому что ориентация предполагает сформированное самосознание, понимание себя, своих желаний и их контекста. У Иры же этот внутренний мир только намечен, он не сложился в цельную картину. Её влечение это нечто похожее на порыв, искренний и наивный, лишённый социальных и культурных наслоений, которые есть у нас, относительно здоровых людей И вот здесь возникает главное противоречие. Несмотря на то, что мир многих пациентов похож на детский, их тела все-таки взрослые. Физиологические потребности никуда не исчезают. Секс в интернате существует. О нём не говорят вслух, но он есть. Возникает закономерный и тяжёлый вопрос: как предотвратить нежелательные беременности? Система нашла свой ответ: врачи строго следят за менструальным циклом женщин, а многим установлена внутриматочная спираль. Моей первой почти рефлекторной мыслью была лёгкая гримаса отчаяния: как же это неэтично, как похоже на контроль. Но потом, наблюдая за жизнью здесь, я начала понимать. В условиях, где нет места осознанному родительству, где сама беременность может стать трагедией, а ребёнок только обузой для системы и для самой матери, эта мера не про жестокость, а про грустную, выстраданную ответственность. Это защита от ещё большей страшной беды. Это решение в котором нет правильного, но есть менее травматичное. А что думаете об этом вы? Интересно ваше мнение