Все мы наверняка слышали эту заезженную пластинку, что «художнику необходимо страдать и быть голодным». Если в академии это вызывало у меня приступ гнева и мысль «Вот сломаю вашу систему, буду рисовать, объедаясь трюфелями в шелках», то сейчас я поняла, что воспринимала в силу юности эту фразу слишком буквально. Фраза-то оказалась правдивой. Просто не в том смысле, что надо жить в подвале. А в том, что лучшие мои работы рисовались не просто из грусти, а из полного эмоционального раздрая. Это были моменты, когда если не на холст, то в окно. Вот тут мне кажется и начинается сублимация Сейчас же, когда жизнь более-менее стабильна и настроение не катает на эмоциональных качелях, мне приходится устраивать себе творческую регрессивную терапию. Я осознанно включаю те песни, которые бередят мои боевые раны из прошлого, ковыряюсь в себе как ножиком Или ковыряюсь в памяти, чтобы найти тот случай, который ранит до сих пор. Мне нужно добраться до своей искренности, раскопать в себе уязвимого человека Перед собой-то мне не нужно строить из себя черт знает что. Можно рыдать. Именно эта маленькая, личная истерика и становится тем самым пинком, который заставляет меня начать рисовать. Чтобы создавать что-то, иногда нужно сначала покопаться в своем внутреннем помойном ведре.