Роман Юнеман

Разбудите меня, как говорят в таких случаях, через тысячу лет, и спросите: что говорят и пишут в своих официальных выступлениях о России наши начальники? К чему сводятся их концептуальные документы, где есть что-нибудь про «национальную идею», «исторический путь страны в будущее» и тому подобное. И я могу угадать сразу, не глядя. Там будет написано, что Россия и ее российский народ – это уникально добрые, жертвенные, альтруистически настроенные люди. Им не нужны деньги, собственность, буржуазные отношения, гражданские права, выборы, сменяемость власти, политическая и экономическая конкуренция как таковая, словом, им не нужны свобода и выгода. Свобода и выгода – зло, их придумали на плохом Западе Ротшильд, Сорос и Эпштейн. А нашему народу нужно другое. Ему нужна, во-первых, духовность. Духовность – это когда произносятся красивые слова, а кто говорит что-то грубое, ироническое или критическое, того вон и в тюрьму. Во-вторых, нужна справедливость. А справедливость нужна не какая-то там конкретная, когда очередную больницу оптимизировали и закрыли, а деньги все украли и потратили якобы на фонарики, и надо бы как-то иначе. Нет, это мелко. Справедливость нужна обязательно мировая. А это, в свою очередь, значит, что нужно оптимизировать еще одну больницу, а деньги, помимо подрядчиков развешивания фонариков, отдать в Африку. Построить бесплатно что-нибудь в далекой стране, в качестве невозвратного кредита. Вот это по-нашему, справедливо. Далее, людям нужна дружба народов. В России живет очень много народов и… Тут, правда, возникает проблема – кто с кем должен дружить. Ведь если народ все-таки один, российский, то, получается, он должен дружить сам с собой. А если их много, то они должны… нет, знаете, вот эту тему лучше не трогать – что они кому должны. А если русский… нет, русский плохое слово, не годится. В общем, проблема в том, что мы одновременно напираем на то, что народ у нас российский, и в то же время на то, что у нас их очень много, и в то же время обращаемся с этими поучениями только к русским, и в то же время русских русскими называть не рекомендуется. Словом, должно быть устроено так, что дружит со всеми желательно неназываемый русский народ под псевдонимом «российский», и только он один, а остальные просто делают так, как им нравится, их себе дороже чему-то учить. И, наконец, людям нужно государство. Государство всегда, во все эпохи, хорошее, потому что могучее, и только тогда нехорошее, когда не очень могучее, а не очень могучее оно бывает, если начинает заботиться о всякой гадости, которую придумали Сорос и Эпштейн, ну, что у обычного человека должно быть больше свободы и практических возможностей. Тогда беда. А когда государство думает о вещах правильных, то есть о самом государстве, о том, что его должно быть как можно больше, и с людишками оно должно быть пожестче, - тогда все хорошо. Долг человека – служить государству. У государства долгов нет. Кроме необходимости быть свирепым (внутри) и справедливым (вовне). Итак, список наших ценностей: духовность (то есть цензура), справедливость (для чужих), дружба народов (диверсити, как то же самое называют в Америке) и государство (устроенное для удобства начальников и унасекомливания остальных). Получилось, честно говоря, что-то вроде пособия для санитаров в закрытом психоневрологическом интернате, предназначенного для того, чтобы объяснить им, как надо издеваться над больными, грабить их, а еще делать так, чтобы больные соглашались с тем, как с ними обращаются. Пособий таких, однако, не существует, поскольку санитары и так знают, что им надо делать. Вот и начальники в курсе, что им все можно, людишки - что им все нельзя, уж слишком очевидна эта идеология. Но если когда-нибудь мы доживем (в чем я не то чтобы сильно уверен) до победы здравого смысла, то «национальная идея» у нас будет простая. Национальное, материальное и гражданское благополучие русского народа. Чтобы русские имели право быть собой, жить как можно лучше и свободнее. Во имя собственного комфорта и счастья. Безумные мечты, понимаю.