Безфильтров

«Ваше тело вам не нужно. Когда вы приходите ко мне, я даю вам новое тело», — цитирует New York Times, нет, не пластического хирурга, а креативного директора Schiaparelli Дэниэла Роузберри. А он, в свою очередь, отсылает к цитате Кристобаля Баленсиага. И все это — в материале Ванессы Фридман «Год перекраивания своего тела. И попы. И груди» В чем суть: то, что битва за принятие своего тела, проиграна, мы говорим давно и много. Но материал этот — вовсе не о бодипозитиве (хотя коллеги из The Blueprint подсветили этот его аспект). Он о том, как достижения медицины причудливо объединились с модой. Клиентки модных брендов массово сидят на «Оземпике» или его аналогах («Практически каждый человек, которого я знаю, сейчас — это где-то 80–90% от того, кем он был шесть месяцев назад», — говорит Роузберри). Лекарственные препараты буквально высушивают ваше физическое тело, но на этом вы не останавливаетесь — на новую, худую, версию себя модницы надевают конструкции, создающие новые изгибы и новые формы. Корсеты Dilara Findikoglu и Schiaparelli, боди с накладками на попу Skims, гипертрофированные формы Dior Джонатана Андерсона — новый идеал женского тела не иссушенный и не плоский. Но внутри, под всеми этими корсетными косточками и слоями ткани, находится очень-очень худое и часто модифицированное тело — «что-то» с собой делают все медийные личности во главе с Кардашьянами Ванесса Фридман упоминает уже общее, но все-таки очень важное место: в связи с консервативным политическим поворотом мода вернулась к представлениям о женской красоте в том виде, какими они были в середине XX века. Как раз тогда укоренились идеалы красоты, согласно которым девушка должна быть стройная — но округлая. Живот плоский, грудь — заметная и стоячая, попа тоже. В идеале длинные стройные ноги. «Рост правой гендерной политики совпал с уменьшением талий и возвращением «песочных часов», — сказала Виктория Питтс-Тейлор, профессор Уэслианского университета и автор книги “Surgery Junkies: Wellness and Pathology in Cosmetic Culture”. Пройдя несколько кульбитов и даже попытку боди-активизма, общество вернулась к точке, с которой начинало почти сто лет назад, но теперь у нас есть еще и развитая пластическая хирургия. И волшебные уколы Роузберри рассказал, что, хотя он пытался разорвать этот цикл и выпустить «полностью бескорсетную коллекцию», «клиенты хотят совсем не этого». Им, по его словам, нужно все больше и больше искусственно созданного силуэта: «Мода просто отражает это бешеное желание. Мы больше не диктуем. Мы его обслуживаем. И оно повсюду». Другой вопрос, что человеческое тело никогда не было полностью естественным. Его прокачивали тренировками, разрушали диетами, затягивали в корсеты, обкладывали накладками, укрощали на протяжении бОльшей части человеческой истории. Просто сейчас, когда ты можешь слепить себя физически, а потом докрутить одеждой, ставки повысились, а психологическое состояние людей стало более шатким. Все думают, что достигнув формы Х, они будут устойчивы психологически, но этого не происходит. Интересно, что человечеству удалось буквально перевернуть фрейдистскую формулу причин и следствий, в которой психологическая травма выражается физически. Теперь неудовлетворённость физическим состоянием вызывает психологический дискомфорт. Наш выпуск об Оземпике можно посмотреть тут, про возвращение консервативных ценностей в моду — тут