Черногория. Тревоги нет

Но самые серьезные вопросы у экономистов вызывает сам принцип такого повышения зарплат. Профессор Экономического факультета Майя Бачович говорит, что рост минимальных зарплат более чем на 60% при стагнации или снижении производительности «не имеет опоры ни в экономической теории, ни в практике». Она предупреждает о возможном росте цен, снижении занятости и конкурентоспособности бизнеса. По ее оценке, повышение минимальных зарплат неизбежно окажет давление и на остальные зарплаты, поэтому рост издержек может затронуть значительно более широкий круг предприятий. Профессор Воин Голубович объясняет проблему еще проще: «деньги - не то же самое, что богатство, номинальная зарплата - не то же самое, что производительность». Рост доходов действительно может увеличить потребление, поступления НДС и акцизов и на коротком отрезке поддержать ВВП. Но административное увеличение зарплаты само по себе не означает, что экономика произвела больше товаров, услуг и добавленной стоимости. Для отдельных компаний это может означать рост цен, сокращение числа работников, отказ от новых наймов, уход части деятельности в серую зону или, в крайнем случае, закрытие. Для Черногории критичным является импорт. Майя Бачович отдельно предупреждает, что резкий рост доходов и внутреннего спроса может дополнительно стимулировать импорт в условиях, когда экспорт товаров стагнирует, экспорт услуг растет умеренно, а прямые иностранные инвестиции, по ее оценке, практически не растут. То есть часть эффекта от увеличения потребления может поддержать не внутреннее производство, а спрос на импортные товары. Экономический аналитик Новак Свркота обращает внимание на то, что нынешние условия отличаются от периода запуска первой программы Evropa sad: кредиты, энергия и продукты дороже, у бизнеса сложнее ситуация с ликвидностью, а зависимость экономики от импорта стала еще выше. Он считает реальными риски дальнейшего инфляционного давления и сокращения занятости. Профессор Василие Костич указывает на еще одну проблему: увеличение доходов предлагается не как результат соответствующего увеличения производства и производительности. По его оценке, модель во многом опирается на рост личного потребления и дефицитное финансирование. Это может поддержать спрос сейчас, но само по себе не создает долгосрочной основы для более высокого уровня жизни. Костич прямо характеризует происходящее как преобладание «популизма над экономическими интересами развития». На риски для занятости указывает и CEES - Центр экономических и европейских исследований. Особенно уязвимым организация считает север страны. По ее данным, 99% предприятий там относятся к микро-, малому и среднему бизнесу, а безработица составляет 19,4%. CEES оценивает дополнительный годовой расход от повышения минимальной зарплаты максимум примерно в 6,5 тысячи евро на одного работника и предупреждает, что это может затруднить новые наймы, привести к части увольнений или увеличить риск неформальной занятости. Правительство отвечает на критику в том числе аргументом о реальном росте доходов. Госсекретарь Тарик Туркович приводит условный пример семьи, где один работающий имеет среднее, а второй высшее образование: он сравнивает совокупный доход 650 евро в месяц в 2020 году с предполагаемыми 2650 евро после введения нового Euro model. По его расчету, чтобы полностью уничтожить такой прирост покупательной способности, накопленная инфляция должна была бы составить около 308%. При этом Туркович оценивает фактический рост цен с 2020 года по сегодняшний день немногим более чем в 40%. Это аргумент правительства в пользу того, что рост доходов в его примере значительно опережает инфляцию. Но этот расчет не отвечает на другой вопрос - насколько устойчив сам механизм будущего повышения зарплат и за счет чего экономика и бюджет будут поддерживать его в дальнейшем (я знаю - плодя новые долги, конечно же).