Мытарства Эдуарда Лимонова в дневниках 71-го года: Я работаю, работаю! Но я не зарабатываю. / Если я буду тут жить, я наведу тут порядок: у меня будет всегда бутылка водки для милиционера, бутылка виски для Димы, шампанское для Лены, и бутылка портвейна для меня. / Вот я нищий поэт. Вы читали о нищих художниках и поэтах. У меня больная безумная жена — я с ней не живу, но я должен послать ей деньги. Купите у меня вот эти поэмы — они стоят всего пять рублей. Я не считаю, что Вы богатые люди, но ведь можно же купить. Пять рублей — и будете иметь муки, будете иметь... тут бумаги только на 50 копеек. Да труда перепечатать... Эх вы... / Всё делает тот. А этот страдает только от приказаний того. Тот агрессивен, напорист, и не считается с этим. Этот говорит: Не могу, не имею сил, зачем приближаться к этой женщине. Тот же, не обращая внимания на мольбы этого, приближается к женщине. Тот как провидение, как рок для этого. Этот хочет жить в комнате своей тёплой, всегда хочет болеть у себя дома лежать. А тот — он заставляет ходить по чужой комнате из угла в угол, писать, карабкаться, бедного задыхающегося этого. Вот что происходит во мне. / Неужели я меньше интересен, чем этот Китай. Ну что там хорошего — ну масса народу — движения-течения. Но ведь сколько во мне движений течений. Это я — Поднебесная империя. Что ж Китай несёт интересного? Чего за ним наблюдать? / Родители мои! Сын ваш сейчас живёт в жёлтой пустой комнате на 3-м этаже, и ему звонит каждые пол-часа красивая 20-летняя женщина. Лучше женщин не бывает. Она плачет больная и требует, чтоб я достал револьвер. / Я хочу стол, я хочу кровать, я хочу голую женщину. А что ты с ней делать будешь, Лимонов? Что? Я буду с ней спать и любить её. А ты умеешь Лимонов — любить? Честно говоря, уже разучился. Дурак ты Лимонов. Моцарт ты дурной. Я не Моцарт, я Лимонов. / Я сам себе противен. Чего им не живётся с большими настоящими мужчинами. Добрыми, хорошими, недалёкими, с крупным лицом. Зачем вот ей я — худой злобный, стареющий юноша, отщепенец, умник, и вообще говоря урод. И я — сила поэтического воображения /!/ сила искусства /!/ создал образ неземной, попирающей туфелькой поэта, красотки в старинном платье с оголёнными плечами. Олеография, да и только! / Вдруг внезапно понял, что пить мне нужно. Что пить никогда не брошу. Судьба моя трагическая. Затравят меня здесь, замучают, и когда неизвестно. Я честен. Я слишком дорого ценю себя, чтобы продать кому бы то ни было. Продать Лимонова-поэта, останется грустный, пустой Лимонов-человек с деньгами /которые он получил за Лимонова-поэта/. Это нереально, невозможно. Да и не покупает никто, не хотят никакого. Не хотят Лимонова-поэта. Не хотят Лимонова-человека. Пусть погибнут оба, но им придётся меня признать. / Моя профессиональная правда как поэта выше всех ваших профессиональных правд, ибо она есть не только профессиональная правда, но и всеобщая, я переживаю в высшем качестве общечеловеческие страсти и вообще, что говорить, я сейчас самое нужное, что имеет Россия.