Ранний Виктор Цой — это Платина своего времени И это даже не байтовый заголовок для канала «архив темных двадцатых». Сейчас объясню. На днях посмотрел фильм «Лето» (очень светлый и вайбовый, советую) и решил пройтись по альбомам Цоя, которые раньше не слушал целиком. А целиком до этого я слушал всего один — сборник романтических песен «Это не любовь», сильно вдохновленный The Smiths. Включил дебютный «45» (его созданию отчасти и посвящено «Лето») и поразился. Это же чисто советский слэкер-рок. Песни тунеядцев и бездельников, которые могли бы написать и Пасош в десятые, и Капсайз в двадцатые. То есть хорошо понятные во все времена. Не зря же главные герои фильма буквально выглядят как новые хипстеры и прочие слакеры, которых вчера забрали с Китай-города. Лирический герой Цоя любит пиво и посиделки с друзьями. Любит пошароебиться. Любит загнаться («На кухне»). Не любит ездить на «собаках» в ПТУ по утрам, и в исполнении Цоя «Электричка» звучит так, будто эта песня про медленное приближение смерти. Иногда проскакивает легкая мистика — видимо, влияние Бориса Гребенщикова (те самые «алюминиевые огурцы» или загадочное «дерево»). Эти песни, словно собранные из говна, палок, дешевых драм-машин и металлофонов, звучат ровно так, как должны звучать — звонко, молодо, по-весеннему, местами ломано и как-то неправильно. Есть в этом особенное обаяние. Позже мне рассказали, что за такого лирического героя альбом и ругали на выходе. Когда остальной русский рок был либо философски-одухотворенным, либо политически-заряженным, Цой предложил зачиллиться и бахнуть пива. «Серной кислотой вытравлены всякий смысл и содержание» — так современники рецензировали альбом в прессе. И как-то сложно не сравнить это с тем, как самые непримиримые противники того же Платины или любого другого тунеядского вайбового рэпа критикуют его сегодня. Якобы смысла нет, но что песни Цоя откликаются в миллионах, что песни Роберта. Мне настолько понравилось сравнение Цоя с Платиной, что я даже начал находить прямые сходства в текстах их песен. Ты выглядишь так несовременно рядом со мной Платина же мог такое выдать. Или: Уходи, но оставь мне свой номер, я, может быть, позвоню. А, вообще, я не знаю, зачем мне нужны эти цифры. И я уже даже не помню, как там тебя зовут. Надо только добавить что-то типа «я уже подрочил» и выйдет очень в духе Роберта. Есть же в этом что-то преемственное, да?