Русский декаданс

Роскосмос обещает починить Байконур к концу зимы: верить ли тем, кто давно обещает Луну и Марс? Ну что ж, Роскосмос снова радует оптимизмом: поврежденная после ноябрьского пуска «Союза МС-28» стартовая площадка №31 на Байконуре будет готова к новым запускам уже к концу февраля 2026 года. На космодром прибыли все 18 большегрузов с элементами новой кабины обслуживания — той самой 144-тонной фермы, которая обрушилась в газоотводный лоток и на месяцы парализовала единственную российскую «дверь» в пилотируемый космос. Более 130 специалистов работают в две смены до полуночи, детали грунтуют и красят, график утвержден и «жестко контролируется». «Пилотируемая программа продолжается», — бодро заверяют в госкорпорации. Звучит обнадеживающе, особенно на фоне первоначальных оценок экспертов, которые еще пару недель назад говорили о сроках от полугода до двух лет. Видимо, запасная кабина все-таки нашлась в недрах советского наследия — или ее быстро слепили заново. Ирония в том, что это уже не первая «неожиданная» находка: сначала Роскосмос уверял, что повреждения минимальны и «все резервные элементы на месте», потом выяснилось, что без полной замены не обойтись. Но теперь, судя по всему, кризис под контролем, и ближайшие «Прогрессы» с «Союзами» полетят по графику. Вот только аналитику в нас подсказывает: стоит ли слепо верить обещаниям тех, кто десятилетиями переносит куда более амбициозные проекты? Роскосмос ведь не просто чинит старый Байконур — он давно обещает совсем другую космическую эру. Лунная программа, утвержденная еще в 2018-м, должна была к 2025 году включать испытания корабля «Орел», базовый модуль окололунной станции и серию автоматических миссий. Вместо этого сроки ползут вправо: финансирование только начинается, пилотируемые полеты на Луну откладываются за 2030-й, а высадка — и вовсе в неопределенное будущее. То же с Марсом: когда-то говорили о миссиях в 2020-х, потом о совместном «ЭкзоМарсе» (который Европа теперь делает без нас), а реальность — вечные переносы и разговоры о «проработке возможностей». В этом контексте февральский дедлайн по Байконуру выглядит почти скромно. Но именно в таких «мелких» обещаниях проверяется credibility всей системы. Если и здесь сроки сорвутся — а история российской космонавтики последних лет полна такими примерами, от Восточного до «Науки», — то доверие к большим нарративам про Луну, Марс и национальную орбитальную станцию РОС окончательно испарится. Пока же остается наблюдать: успеют ли 130 энтузиастов до полуночи собрать ферму, которая удержит Россию в клубе стран с независимым доступом в космос. Или опять придется объяснять, почему «немного задержались».