ПОСЛЕДНИЕ КАДРОВЫЕ РЕШЕНИЯ ЛУКАШЕНКО все чаще выглядят не просто как перестановки внутри государственного аппарата, а как отражение более глубокого процесса — усиления военной составляющей белорусской системы власти. Назначение начальника Генштаба Павла Муравейко замглавы Администрации особенно показательно: один из высших военных руководителей страны теперь будет находиться непосредственно в политическом центре системы. Глава государства признал, что подобное решение означает усиление «силового сектора и направления» страны. Характерно и объяснение самого Лукашенко. Он заявил, что хочет получать «альтернативную, конкурентную точку зрения» о положении дел в армии, и чтобы Вооруженные силы были готовы «к самым серьезным столкновениям». В мирное время подобная постановка вопроса могла бы выглядеть как обычная забота о боеготовности. Но в нынешней Беларуси она существует в совершенно другом контексте. Страна предоставила российской армии свою территорию для вторжения в феврале 2022 года, а ее инфраструктура используется агрессором. Киев несколько раз заявлял о работе российских ретрансляторов, расположенных в Беларуси. Украинская разведка также сообщала о нахождении в стране подразделений российской 101-й ракетной бригады, связанной с комплексом «Орешник». Не будем забывать, что сам Лукашенко не раз говорил о будущей войне, как о чем-то неизбежном. Создается впечатление, что вместо того, чтобы постараться избежать обострения, руководство ведет страну именно к такому сценарию. Одновременно белорусская армия рассматривается не только как инструмент ведения войны с внешним противником, но и как элемент общей системы обеспечения устойчивости режима. Белорусский режим все активнее подтягивает людей с военным и специальным силовым опытом непосредственно к центру принятия решений. И чем сильнее государство готовится одновременно к внешней войне и внутренним кризисам, тем труднее провести четкую границу между армией, силовым аппаратом и собственно политической властью. Читайте об этом в статье БелНовости в Х / Инстаграм