УДВОЕНИЕ ЛИМИТА СВЕРХУРОЧНЫХ выглядит не иначе как системное ослабление защиты труда. Вместо того, чтобы укреплять социальные гарантии, повышать привлекательность занятости и развивать институты коллективных переговоров, российское государство (называющее себя, кстати, «социальным»!) фактически перекладывает кадровый кризис на плечи наемных работников. В условиях, когда в России отсутствуют независимые и влиятельные профсоюзы, способные эффективно оспаривать решения работодателей, подобные меры резко смещают баланс сил в пользу бизнеса. Работодатель получает все больше инструментов давления, тогда как у трудящихся остается все меньше механизмов защиты от переработок и выгорания. Пропаганда представляет дефицит рабочей силы как почти «естественный» этап экономического цикла. Однако реальность иная: нехватка кадров в России — прямое следствие войны и мобилизационных процессов. Миллионы мужчин либо отправлены на фронт, либо покинули страну, спасаясь от мобилизации, репрессий и экономической неопределенности. Это создало искусственный вакуум рабочей силы, который невозможно закрыть административными мерами без долгосрочных последствий. Вместо устранения коренных причин кризиса — прекращения войны, восстановления доверия и создания условий для возвращения людей, власти выбирают путь наименьшего сопротивления: заставить оставшихся работать больше. Конечно, колхоз, как говорится, дело добровольное, но ведь общеизвестно: в России нет ничего боле постоянного, чем временные трудности и более принудительного, чем что-то добровольное, но санкционированное сверху. Например, мессенджер Мах, пользование которым формально остается личным делом каждого, но внедряется он фактически принудительно. Читайте об этом в статье БелНовости в Х