БелНовости

«Лысенковщина» от Лукашенко. Что не так с белорусской наукой Недавняя встреча главы государства с председателем президиума НАН Беларуси Владимиром Караником, еще раз продемонстрировала, насколько далек Александр Лукашенко от понимания сути фундаментальной науки. Он совершенно по-детски уверен, например, что производительность труда ученых напрямую зависит от обещания поднять зарплату. Или, например, от угрозы уменьшить ее. «Готов содействовать тому, чтобы платили по максимуму, но нужен результат, — говорит Александр Лукашенко в ответ на слова о повышении статуса ученого в Беларуси. — Будут достижения, будет результат — любые средства». Ценность научных исследований он, кажется, измеряет лишь только в их прикладном значении: например, в количестве разработанных беспилотников, которые будут неуязвимыми перед средствами РЭБ или другим современным оружием. «Тогда получи деньги за изобретение, за образец, который ты положил на стол», — говорит он. Кстати, по такому критерию ни один нобелевский лауреат не получил бы финансирования в Беларуси, потому что фундаментальная наука и занимается проблемами более широкими, чем конкретные разработки. Отношения Лукашенко к науке, кстати, похоже на взгляды Никиты Хрущева, который, будучи человеком хоть и решительным, но малообразованным, тоже не понимал, для чего нужны фундаментальные исследования, если они не приносят немедленный ощутимый и практичный результат. По этому поводу Советским Союзом шестидесятых прокатилось даже несколько идеологических кампаний осмеивания «оторванных от жизни» ученых, изучающих своих жучков и паучков вместо того, чтобы идти прямо на производство и помогать трудящимся перевыполнять нормы. При этом нос по ветру чутко удавалось держать проходимцам от науки вроде Трофима Лысенко, который обещал генсеку громадные урожаи, получая щедрое финансирование на свои псевдонаучные исследования. Стоит отметить, правда, что Никита Сергеевич благоразумно старался не вмешиваться хотя бы в те сферы, в которых СССР удерживал паритет с Соединенными Штатами: освоение космоса и ядерные исследования. А вот тот факт, что Лукашенко взялся чуть ли не лично курировать производство белорусских БПЛА, надо сказать, настораживает. Парадокс в том, что именно сам Лукашенко системно разрушал те среду, которая могла бы генерировать настоящие научные достижения. Академию годами зачищали от независимых и свободомыслящих специалистов, которых режим воспринимал как потенциальных диссидентов. На их место пришли бюрократы от науки — лояльные, удобные, послушные и совершенно безынициативные бюрократы. Они охотно обещают президенту все, что угодно, — от «неуязвимых дронов» до «белорусского электромобиля», о котором глава государства заговорил и на этот раз. «Сколько было обещаний! Где этот электромобиль? Мы помогали, и Академия тратила немалые деньги. Автомобиля нет. Ну так какой статус?» — задает вопрос Александр Лукашенко. А чего он, спрашивается, хотел? Показательная деталь: диктатор требует «результата», но игнорирует то, что наука не работает по принципу «положил образец на стол — получил деньги». Научные прорывы требуют времени, инфраструктуры, международных связей, доступа к оборудованию и — главное — свободы исследований. Ничего этого в Беларуси не осталось. Вместо создания условий для развития науки власть делает ставку на запугивание и финансовый нажим, превращая научных работников в исполнителей госзаказа, который заранее нереалистичен. В итоге Лукашенко сам формирует систему, в которой наука обречена на деградацию — сколько бы красивых слов не говорилось о «повышении статуса» ее работников. Он требует от ученых невозможного, одновременно уничтожая среду, где возможно хоть что-то, кроме имитации деятельности. И, разумеется, продуктом такой антиэволюции являются бюрократы от науки: люди не очень творческие, но хорошо чувствующие, какую бы очередную идею продать главе государства. Чем, собственно, и занимался когда-то «народный академик». БелНовости в Х