БелНовости

Отстраненный или самоустранившийся? Зачем Сергей Лавров уходит в тень Имевшая место на прошлой неделе странная ситуация с отсутствием министра иностранных дел Сергея Лаврова на оперативном заседании Совбеза Российской Федерации и его отстранением от руководства российскими делегациями на ключевых международных саммитах, вызвала ряд догадок и предположений, в первую очередь – об опале чиновника в связи с резко ухудшившимися отношениями между Россией и Соединенными Штатами. И что первопричиной происходящего являются «максималистские требования», якобы озвученные им в разговоре с американским коллегой Марко Рубио. Однако насколько обоснована подобная версия? Как мы уже говорили, расхожие представления о роли и месте Лаврова в современном российском истеблишменте не очень коррелируются с реальностью. Внешняя политика этого государства давно формируется не в МИДе, а в узком кругу приближенных к Владимиру Путину лиц из администрации президента и силовых структур. Министр иностранных дел в этой системе – не архитектор решений, а аппарат для трансляции заранее заготовленных лозунгов, такой же клоун, как Дмитрий Медведев, только что с чуть более серьезным лицом. Отсутствие Сергея Лаврова на заседании Совбеза, где обсуждалась столь резонансная тема, как возможное возобновление ядерных испытаний, только еще раз подтверждает это. Однако обращает на себя внимание то, что исчезновение министра из публичного поля происходит на фоне дипломатических провалов Кремля — от сорванной встречи Путина с Дональдом Трампом до провальных контактов с партнерами по G20 и АСЕАН. В публичном пространстве ответственность за ошибки в международной политике оказывается легко персонализируемой, и фигура главы МИДа в этом смысле удобна: можно указать на «неправильные сигналы», «жесткую позицию», «неудачную коммуникацию». Сергей Лавров достаточно долго вращается в российской политике, чтобы осознать опасность оказаться в роли козла отпущения. Поэтому нельзя исключать, что исчезновение министра с политической сцены – это не столько опала, сколько собственный осмысленный шаг, направленный на отход от дел. За годы войны российская внешняя политика перешла грань, за которой начинается юридическая ответственность — и персональная, и международная. Закрепленные документально приказы, публичные заявления, участие в переговорах, проводимых ради прикрытия агрессии, уже сейчас могут стать материалом будущих расследований. Для человека, понимающего, что режим может закончиться, а гарантии внутри системы недолговечны, появление в нужный момент «болезни», «переутомления» или «добровольного отхода от дел» выглядит не бегством, а стратегией выхода из зоны персональной ответственности. Конечно, выпадение Лаврова из кадра не меняет сути: решения, определяющие судьбу страны и региона, по-прежнему принимаются в закрытых кабинетах, в узком кругу, не зависящем от смены лиц в дипломатических креслах. Но для самого министра это может означать попытку остаться в тени на момент, когда спрос за преступления режима станет не политическим, а юридическим. БелНовости в Х