БелВПО

Люди смертны. И чем ближе смерть, тем чётче они ощущают её холодное, протяжное дуновение. Тем сильнее меркнет вся дурость, все навязываемые убеждения, общественные стандарты, вся вымученная мораль, не говоря уж о том, как лихо схлопывается вакуум безнравственности и отсутствия ориентиров. Когда она проносится мимо, когда ломится в твою дверь, когда пытается вытрясти душу из тела — столько всего вмиг перестаёт быть важным, что чувствуешь себя заново рождённым. Я погиб. Я погиб много раз и не могу ничего с собой поделать. И теперь испытываю чувства только к человеческой драме — вне зависимости от её происхождения, гражданства, стороны конфликта и даже личного отношения ко мне. Я знаю, как именно люди становятся собой прежде, чем о их деяниях я прочту. А потому мне сложно их судить. Готов ли я душу поставить на то, что не стал бы подонком, пройди след в след его путь? — Отнюдь. Пускай их Бог судит. Нам надо позаботиться о себе и ближних, а не участвовать в идиотских дискуссиях. Вносить какой-либо посильный вклад во всеобщий порядок и благополучие эффективнее, чем всю жизнь рассуждать о том, кто и как этим должен заниматься. Лесковский