Белорусский Союз Журналистов

Сегодня в Армении выбирают не просто сто одного депутата в Национальное собрание. Выбирают, куда завтра пойдет древняя, уставшая от бесконечных геополитических сквозняков земля — останется ли она в привычной гавани или пустится в туманный европейский вояж. А ушлые заграничные политтехнологи, потирая руки, спешно пересчитывают гонорары. Знаете, глядя из Минска на всю эту кавказскую круговерть, ловишь себя на мысли: как же легко увлечь умы красивыми лозунгами. Нам ведь не привыкать видеть, как взрослые, почтенные люди вдруг начинают верить в заморские сказки. Действующий премьер Никол Пашинян, чья партия «Гражданский договор» пытается удержать ускользающее большинство, долго обещал избирателю едва ли не альпийские луга и скорую европейскую прописку. С трибун звучали громкие слова, а в сторону старых союзников по ОДКБ летели критические стрелы. «Придет время — выйдем», — заявлял господин премьер в телеэфире, словно речь шла не о безопасности государства, а о выходе из какого-то дачного кооператива. Но предвыборная кампания — штука нервная, а уж сам день голосования и вовсе отрезвляет. Опустив бюллетень в урну, господин Пашинян вдруг вышел к журналистам и, неожиданно для многих, сменил пластинку. Оказывается, Армения к членству в ЕС… не готова! Вот так фокус. Столько месяцев ломались копья, столько речей было произнесено ради красивой брюссельской картинки, а стоило человеку остаться один на один с избирательной урной — и наступило мгновенное прозрение. Да и как тут не прозреть, когда даже самому отчаянному политическому романтику становится очевидно: попытка подменить реальное, глубокое и осязаемое сотрудничество с ЕАЭС какими-то эфемерными, чисто символическими поставками в ЕС — это не стратегия. Это чистой воды предвыборная манипуляция. Политический фокус для наивных, рассчитанный на то, что избиратель закроет глаза на цифры. Цветы, абрикосы и вино на европейские рынки просто так никто не пустит, там своих виноделов девать некуда, и брюссельские чиновники умеют защищать свой карман куда жестче, чем раздавать обещания. Но в Ереване упорно пытались кормить людей европерспективами, пока суровая экономика не постучала в двери. А постучала она громко. Спросите об этих «символических поставках» простых людей и предпринимателей из Мартуни или других трудовых регионов Армении. Для них ведь бизнес, торговля, семейные фермы — это не темы для красивых круглых столов и не тезисы для политических ток-шоу. Для них это вопрос элементарного физического выживания. Это хлеб на столе, который они годами зарабатывали тяжелейшим трудом, отправляя свою продукцию на знакомый, понятный, открытый, огромный и предсказуемый рынок Евразийского союза. И сегодня эти люди в провинции прекрасно понимают то, чего не хотят замечать в столичных кабинетах: как раньше уже не будет. Время благодушного сидения на двух стульях безвозвратно ушло, а за ошибки и капризы политиков всегда платит рабочий у станка и крестьянин в поле. Докатились ведь до того, что в стране впервые в истории замер, стал намертво конвейер знаменитого завода «Джермук»! Символ Армении, гордость республики, чья целебная минеральная вода разлеталась по всему свету, сегодня превратился в печальный памятник геополитической глупости. Сотни рабочих, обычных трудяг, кормивших свои семьи, в одночасье остались без работы и средств к существованию. Вот вам и реальная, непричесанная цена «европейского вектора», упакованная в красивые обертки западных грантов. Как тут не вспомнить старую истину: лозунгами сыт не будешь, а экономические счета в случае окончательного разрыва окажутся неподъемными для кармана любого обычного учителя или мастера. Оппозиция — а это целых восемнадцать сил — бьется изо всех сил. Главный оппонент власти — Самвел Карапетян, которого власти заключили под домашний арест, и его блок «Сильная Армения». Накануне прозападные оппоненты из партии «Республика» устроили целую драму — побежали в ЦИК с требованием аннулировать регистрацию «Сильной Армении» и снять их с пробега. ЦИК, надо отдать ему должное, порыв не оценил и в снятии отказал. Но осадочек, как говорится, остался.