2 года назад ушел от нас Александр Анатольевич Ширвиндт. "Я прoжил жизнь пoд дeвизoм: «Μы мoжeм вcë, нac мoгут вce». В прoмeжуткaх мeжду этими пoзывaми-призывaми мы пытaлиcь ocтaвaтьcя людьми". Вместо эпитафии: Между Старым и Новым Арбатом есть небольшой переулочек - Малый Афанасьевский. И там внизу есть маленький платный общественный туалет. Как-то я нырнул туда. А там очень маленькое помещение, и имеется такой постамент, на котором установлено шикарное викторианское кресло, по-видимому, привезённое со Старого Арбата. И на нём сидит дама столетняя (тоже, очевидно, со Старого Арбата). Она, значит, там дежурная. И у неё, как в старом троллейбусе, маленькие бумажные билетики. Справа, значит, спуск на одно место в мужской и женский туалет. И я туда нырнул. Выбегаю, протягиваю ей 10 рублей, а она говорит: - Что вы?! Что вы, Александр Анатольевич?! Для нас это такая честь! Вот это был пик моей популярности!.. Где-то в конце 60-х крупной красноярской шахте вручали орден Ленина и какое-то Переходящее знамя. Шахтеры люди богатые – выписали по такому случаю актерскую бригаду из Москвы. Не мелочились: послали специальный самолет в столицу, чтобы артистов подвезти прямо к началу, чтобы все без задержки – вручение, концерт, банкет на полную катушку, затем артистам по сто рублей каждому (бешенные бабки были!) и спецрейсом тут же домой! Однако погода подвела, самолет все же задержался немного, и прямой порядок был нарушен: после вручения сразу засели за столы. Уже и разгулялись было, да тут клич прошел: "Артистов привезли! Все на концерт давай!" А шахтерам что – не в гостях же, сами себе хозяева: что не допили, после концерта доберем! И прямо от столов повалили в зал. За пять минут битком набилось! Концерт вел замечательный конферансье Олег Милявский. "Приезжайте к нам в Москву, – доверительно бурчал он в микрофон, – вы увидите прекрасные арбатские улочки и фонтаны ВДНХ, знаменитый Университет на Ленинских горах…" Вдруг посреди зала встает явно перебравший мужик и орет: "Эй! Расскажи про аборт!" "Га-га-га! – заржал зал, – во дает!" Милявский переждал гогот и продолжил: "…Знаменитый Университет на Ленинских горах, проедете по Садовому кольцу…" Все тот же мужик из зала орет: "Про аборт! Расскажи про аборт!" Зал просто валится от хохота. Милявский: "…Проедете по Садовому кольцу, пройдете по прекрасным московским бульварам". Мужик: "Что, не знаешь про аборт?!" Милявский: "Дорогие друзья, товарищ просит рассказать про аборт… Конечно, я знаю про аборт. И вы знаете про аборт, и все знают про аборт… Очень жаль, что про аборт не знал только один человек…" И Милявский, ткнув обличающим перстом в сторону крикуна, сурово закончил: "Его мама!" Зал не то, чтобы захохотал, а взвыл! Мужик, в один момент потерявший успех у публики да еще оскорбленный в лучших чувствах, с криком: "Убью!" полез на сцену бить Милявского. Ну, тут его, конечно, схватили, потащили к выходу… Милявский, указывая вслед, произнес: "Дорогие друзья, если кто еще будет интересоваться: вот это называется "выкидыш"!" Концерт, говорят, прошел с невероятным успехом". "Да ешьте, сколько влезет, всё равно много уже не влезет. В человеке важен не вес, а то, как он его носит! Спите, сколько хотите, у пенсионера — когда встал, тогда и утро. Не ждите, когда кто-то сделает вас счастливым, — налейте себе сами. Если вас незаслуженно обидели — вернитесь и заслужите. Не жалуйтесь на судьбу, ей с вами, может, тоже не сильно повезло. Если жизнь после 50-ти вас не устраивает, примите ещё пятьдесят. И не берите от жизни всё — вдруг не донесёте. А идя исповедаться, берите валидол — вдруг батюшку прихватит от вашего рассказа. Относитесь к себе с любовью, а ко всему остальному — с юмором». А. А. Ширвиндт.