С раннего детства мама читала мне сказки, ставила классическую музыку, водила в оперу и на балет, показывала советские мультфильмы, а ещё, держа меня на руках, постоянно пела и, конечно же, говорила со мной. Бабушка, видя это, заявляла: «Самир будет артистом». В общем, мое желание что-то рассказывать людям проявилось уже в самом раннем возрасте. Был момент, который помню как сейчас, мне трехлетнему врачи прописали сеансы кварцевого света. Таким образом, под действием специальной лампы вырабатывался витамин D, коего так не хватает зимой для укрепления детского иммунитета. Меня приводили в больницу, надевали большие солнечные очки и я голый (как среднестатистический посетитель рейва😅) лежал в лучах «магического», как мне тогда казалось, синего света и пел свой любимый шлягер тех лет из нашумевшего мультфильма: «Я на солнышке лежу», под восхищенные комментарии аудитории врачей, становившихся моими первыми, невольными зрителями и слушателями. В садике я вообще был супер-звездой, читал стихи, пел, танцевал, став главным участником всех концертов и тамошних шоу. Иногда, скрывая от мамы тот факт, что сегодня в саду «громкая премьера», со мной в главной роли, я упрашивал ее не идти туда. Мама, совершенно не подозревая о возложенной на меня культурной ответственности, как правило, быстро соглашалась на подобные авантюры и мы, вместо традиционного похода в сад, шли гулять на приморский бакинский бульвар, а в теплое время года даже ехали на пляж. Эта ситуация вызывала огромный скандал, шквал телефонных звонков, и «шоу», с моим участием, переносили, в ожидании приезда «капризной звезды» в другой удобоваримый для меня день. Тем самым подстраивая график всех сценическо-организационных процессов строго под мои запросы. Жаль тогда не было райдеров я бы тогда заказал себе много всего, учитывая мою любовь к сладкому. 😂 Ну а если серьезно, причина, моих так называемых «звёздных закидонов», была в том, что мне не нравились две главные воспитательницы тетя Зина и тетя Таира, которые всю нашу группу малышей, в буквальном смысле, узурпировали и даже запугивали, а иногда и шлепали красными, пластмассовыми дубинками. Мое отсутствие на концерте - это был самый настоящий артистический бунт, моя «вендетта» этим злобным дурам, которые не только не должны были ставить концерты, но и не должны были, в принципе, допускаться к воспитанию детей. Помню, что, впоследствии, к одной из них, а именно к тете Зине, в дом вползла Гюрза (ядовитая змея) и, по моему, даже, укусила ее. И я, несмотря на свой неокрепший ум, сразу проследил причинно-следственную связь между этим происшествием и всеми ее злодеяниями. Примерно такая же ситуация случилась в хореографическом училище, в котором я вгрызался в гранит сценических наук и искусств с 1988 по 1990 гг. Там у нас была злая преподавательница по классике, не помню как ее звали. Она, перед каждым уроком, где требовалось разучивать классические балетные позиции, ходила туда-сюда, вооружившись осиновым прутиком, хлестала этим самым прутом нас по ногам, лишь завидев ошибку. Какие там на хер «плие» или «па-де бурре», когда мы ничего не понимали от боли. В итоге, эта грымза, к нашей великой отроческой радости (прости, Господи) попала под поезд в метро, сильно повредив ногу. Эта, как нам тогда казалось, была месть Небес за наши побитые ноги… Я ничего не имею против строгости воспитания, особенно в процессе постижения сценических искусств, но это должно делаться в соответствии со здравым смыслом, не переходя границ. И уж точно, в процессе преподавания, в преподавателе не должно возникать и намека на садистское желание калечить ученика морально, а уж тем более физически. Ибо это уже патология. Когда ты вгрызаешься в гранит науки, в своем исступленном желании выходить на сцену, такое, порой скотское, отношение к тебе, в стенах учебного заведения, ничто иное как подготовка к суровым реалиям жизни, которая бывает намного сложнее любого учебного процесса. Тебя, словно спортсмена претендующего на участие в Олимпиаде, специально ломают, дабы уже в процессе учебы ты понял нужно тебе это на самом деле или нет.