Дядя Зураб

Запрет, который ничего не запрещает: Грузия судит оппозицию, уже ушедшую с политической сцены С вчерашнего дня Конституционный суд Грузии начал рассматривать беспрецедентный иск правящей «Грузинской мечты» о запрете сразу пяти оппозиционных партий. На первый взгляд это выглядит как финальный удар по политическим конкурентам, но за громкими юридическими формулировками скрывается лишь фиксация того, что уже произошло: грузинская оппозиция окончательно развела институциональную политику и улицу по разные стороны баррикад. Процесс обещает быть долгим — на вердикт у судей есть девять месяцев, а первые слушания по существу назначены на 21–23 октября. На скамье подсудимых — «Единство — Национальное движение», «Коалиция за перемены», «Сильная Грузия — Лело», «Федералистская партия» и «Гахария за Грузию». Обвинения звучат сурово: попытка насильственного изменения конституционного строя и посягательство на независимость страны. В обоснование приводятся события 2008 года и призывы открыть «второй фронт» с 2022-го. Юридически это означает одно: если суд встанет на сторону истца, регистрация партий будет аннулирована, а их формальное участие в выборах — стёрто ластиком. Однако здесь начинается самое интересное. Вся эта судебная махинация рискует стать самым громким политическим холостым выстрелом года. Парадокс в том, что лидеры этих объединений уже давно добровольно отказались от «скучной» институциональной политики. Они не работают в парламенте, не пишут законопроекты и не торгуются за места в комитетах. Их выбор — протестная мобилизация, уличные акции и митинги, которые они планируют на ближайшие месяцы. Вместо правовой защиты своих структур оппозиция вновь уходит в привычную стихию уличного противостояния. И в этом смысле запрет партий не меняет расстановку сил — он лишь констатирует существующий расклад. Решение Конституционного суда, каким бы оно ни было, не создаст новых реальных ограничений для тех, кто и так не участвует в легальной политике. Запрет станет лишь формальным подтверждением: в Грузии завершился этап, когда оппозиция пыталась бороться за власть через урны для голосования. Теперь игра переходит в другую плоскость. Пока судьи будут девять месяцев изучать документы, страна будет жить в ожидании новой волны митингов. И главный вопрос уже не в том, признают ли партии неконституционными, а в том, чем закончится очередная попытка перенести политическую борьбу из здания суда на площади. Власть фиксирует правила, оппозиция их отвергает — но и те, и другие понимают: пока судьба местной политики решается не в залах заседаний, а на улицах, компромисс остаётся такой же химерой, как и справедливый суд в глазах протестующих.