Кажется, память уже репетирует будущее. Скоро стрелковые бои МОГов с БПЛА вспомнятся почти ласково. Не потому что было легко. Потому что человек так устроен: он освещает прошедший страх, чтобы вынести следующий. То, что сегодня ломает шею и сон, завтра становится мерой ещё можно было жить. Война не прыгает из эпохи в эпоху. Она сдвигает норму на миллиметр. Пока ты внутри сдвига, это катастрофа. Когда сдвиг закрепляется, катастрофа получает имя обыденности. И тогда прежний ужас вдруг кажется человеческим. Почти ручным. Почти честным: враг ещё имел контур, звук, направление. С ним ещё можно было встретиться взглядом, пусть и через прицел усталости. Беспилотник отнимает не только безопасность. Он отнимает дистанцию смысла. Небо перестаёт быть небом. Воздух становится чужой волей. Человек впервые за долгое время чувствует себя не воином на земле, а фигурой в чужой партии, где ход делают сверху и без представления. Ностальгия здесь не про храбрость. Про потерю масштаба. Мы скучаем не по бою. Мы скучаем по понятности боя. По миру, в котором угроза ещё умещалась в привычные слова: выстрел, группа, рубеж, своя работа. Пока слова не начинают врать, жить можно, даже когда плохо. Когда слова кончаются, начинается другая война уже с самим восприятием. Поэтому это ощущение такое противное. Будто душа забегает вперёд и заранее укладывает сегодняшний пиздец в альбом ещё ничего. Философия простая и реальная: человек переживает ад дважды. Сначала как явь. Потом как тёплый миф, без которого не выдержать новый ад. Не надо спешить с этой мыслю. Пока глава не закрыта, рано делать из неё притчу. Но мысль уже живёт. Значит, время сдвинулось. Мы еще здесь, но память уже ищет, чем завтра смягчить то, что сегодня кажется пределом.