Бывшая девушка Романа Протасевича – россиянка Софья Сапега дала интервью «Зеркалу». Для них (белорусских силовиков) я была не человеком, не молодой девушкой, а мразью. <…> Тогда мне казалось, что вот он — мой конец. <…> Я нашла что-то вроде камешка или кусочка мыла и написала им на грязной зеленой стене: «Я здесь умру». У меня не было никаких надежд выбраться. Софья сказала, что один раз ее побили: Стоит мальчик с дубинкой — продольный. Он мне: «Повернись». Я поворачиваюсь — и мне прилетает удар по спине. А я ничего не сказала, не издала ни звука, все происходило как будто не со мной, словно была молчаливым наблюдателем. Боли я тоже не чувствовала. Потом повернули обратно лицом к этому мужчине в черном, он говорит: «Ну, мразь, теперь попалась». О том, как Софью склоняли к сотрудничеству: Артур Гайко несколько раз пытался поговорить со мной по-хорошему. <…> Говорил примерно так: «Ну, Сонь, сейчас признайся — и выйдешь. Не стоит такой, как ты, сидеть двенадцать лет. Ты же нормальная». Я должна была полностью признать вину, желательно сходить на шоу, как Протасевич, и содействовать расследованию. Не прошло и десяти минут, как в кабинет зашел [Михаил] Бедункевич (замначальника ГУБОПиКа). <…> Он сразу начал угрожать, что закатает меня, размажет, но, конечно, по закону. <…> На следующий день после этого разговора пришла следовательница и спросила, признаю ли я свою вину. Я отказалась давать показания, сославшись на Конституцию. Я привыкла к тому, что никого не сдаю, и сама ожидала от других того же. Для меня это было просто: если мы молчим, значит, молчим вместе. А вот Роман… Даже дня не прошло, даже пары часов — и он начал говорить. За что, естественно, имел привилегии. Уже после выхода под домашний арест я узнала, что ему покупали рубашки для выступлений, он мог сидеть не в камере СИЗО, а в отдельной комнате с кроватью, покупали кебабы. Самым удивительным для меня был эпизод, когда он рассказал, что выпивал в компании сотрудников КГБ. Невозможное возможно. Метод кнута и пряника с ним сработал идеально. На меня же он наговорил целый том уголовного дела. Я узнала об этом, только когда знакомилась с материалами. Он рассказал, что я сотрудница ЧКБ (Черная книга Беларуси – телеграм канал, в котором публиковались данные о белорусских силовиках), рассказал о других сотрудниках, какие у нас с ним и командой взаимоотношения — в целом все, что он видел и что помнил. Мы не виделись (с Романом) с момента задержания и до тех пор, пока я не оказалась в СИЗО КГБ. И что сделал этот придурок при нашей первой же встрече? Начал уговаривать меня подписать досудебное соглашение о сотрудничестве. И тут Роман начал меня уговаривать. Он буквально обрушил на меня целую тираду: «Господи, Софья, ты же никого не сдашь. Тебе нужно подписать соглашение о сотрудничестве. Они за границей, а ты сейчас сядешь, тебе дадут 12 лет». А потом он заплакал. Я была в шоке. Первая мысль: «Что-о-о? Он плачет?». Но на этом все не закончилось. Роман встал на колени передо мной и повторял: «Соня, пожалуйста, подпиши». <…> И тут еще случается такая ситуация. Рома плачет: «Соня, ты же никого не сдаешь, ничего не произойдет. Ты никого не можешь сдать, все они сейчас сидят в Литве или Польше». И в итоге, посидев, подумав, решила подписать это соглашение. <…> на тот момент у меня оставались к Роману какие-то чувства, и я боялась за него. Мне было страшно, что он плохо закончит. Я видела, как он стоит передо мной на коленях и плачет… Сейчас, спустя время, понимаю, что это была своего рода эмоциональная игра. Напоминаем, что молодые люди расстались, когда Протасевич пошел на сотрудничество с белорусскими властями. В мае 2022 г. суд в Беларуси приговорил Софью к 6 годам колонии, а через три дня Роман женился на другой девушке. Мать Софьи говорила, что после ареста Роман едва ли не клялся ее дочери в любви. В июне 2023 г. Софью помиловали. Я в колонии посидела, а он играл в компьютер и несколько раз женился. Мамкин рыцарь, получается. В сентябре 2026 г. Протасевич женился в третий раз: его жена утверждает, привлекла его с помощью колдовства с красным трусами.