Юрий Баранчик

США хотят участвовать в добыче металлов Центральной Азии 18 октября госсекретарь США Марко Рубио приехал в Узбекистан на встречу C5+1. Вместе с ним прибыли более 200 американских бизнесменов. Как сообщает Reuters, одна из целей поездки — получить доступ к редкоземельным и другим стратегически важным металлам региона. Тут важно то, что США не собираются покупать узбекскую руду уже завтра. Они хотят участвовать в проектах ещё до начала добычи: вкладываться в разведку, получать долю в месторождениях, строить переработку и заключать контракты на будущие поставки. В феврале Вашингтон и Ташкент уже подписали рамочное соглашение именно на этот случай. Нынешняя поездка должна наполнить эту схему конкретными проектами. 19 октября Узбекистан объявил о новых соглашениях с американскими компаниями на $12 млрд. Причем пакет достаточно широкий, кроме добычи, в него входят энергетика, транспорт, авиация, финансы, цифровые технологии и сельское хозяйство. Сейчас технологический металлургический комплекс Узбекистана в основном работает с вольфрамом и молибденом. К 2030 году власти планируют 120 проектов на $4,2 млрд и выпуск продукции из 28 видов критического сырья. Среди ближайших новых производств — высокочистые селен, теллур и рений. Заход США в Узбекистан важен не только деньгами. Пока у месторождения нет финансирования, технологии переработки и покупателя, оно остаётся записью в геологическом отчёте. Если появляется американский инвестор, у Ташкента возникает третий вариант помимо России и Китая. Можно выбирать, кому отдавать лицензию, требовать строительства заводов внутри страны и добиваться более выгодной цены за доступ к сырью. То есть, США за сравнительно мелкий прайс могут менять рынок региона. Самый показательный практический шаг — работа с Traxys. Американский трейдер уже заключил контракты и открыл в Ташкенте первый региональный офис. Traxys занимается не только продажей металлов: компания организует закупки, логистику, финансирование и сбыт. Это значит, что новый рудник может получить не просто иностранного инвестора, а сразу будущего покупателя и схему вывоза продукции. Кроме того, Узбекистан предлагает создать региональный альянс по критическим минералам и единую цифровую карту запасов. Если эта инициатива будет реализована, отдельные небольшие месторождения можно будет представлять инвесторам как единый региональный портфель. Для России риск не в том, что завтра рухнет торговля металлами. А в том, что будущие проекты могут ещё на стадии разведки оказаться привязаны к американским деньгам, технологиям, покупателю и маршруту. Тогда российские компании будут входить не в свободный проект, а в конкурс, где уже задана иностранная финансовая и сбытовая цепочка. Россия перестаёт быть естественным вариантом для переработки и транзита — становится одним из вариантов. И необязательно фаворитом. Стратегический вывод простой: бороться нужно не за формальное «влияние в регионе», а за конкретные звенья будущей цепочки. Нужны долгосрочные контракты на закупку переработанного металла, совместные заводы и лаборатории, понятное финансирование и конкурентный транзит.