Попался на глаза любопытный пост. Автор которого, оценив статистику небезызвестного центра «Рубикон», выражает негодование тем фактом, что 36 тысяч опубликованных видеоэпизодов работы по основной визуально зафиксированной цели около 14,5 тыс. эпизодов — беспилотные системы, 5,5 тыс. — связь и наблюдение, почти 7 тыс. — ПВД, блиндажи и укрепления, 3,6 тыс. — небронированный транспорт, 2,3 тыс. — бронетехника, 1,9 тыс. — личный состав, находившийся вне укрытий. Именно из последней цифры возникает негодование: как можно победить, если мы убиваем так мало солдат противника, всего 5,2%. Отметим, что эти 5,2% - это категория «находящиеся вне укрытий». Проблема в том, что многие ещё рассуждают категориями где то между Второй мировой и Холодной войнами, пополам с идеей, что геноцид - решение всех проблем. Статистика в первую очередь говорит о том, что дронов, роботов и систем связи сейчас на поле боя на порядок больше, чем живой силы противника. Тем более, живой силы вне укрытия. Это не «бережное отношение к противнику». Это борьба за низовое господство в воздухе и за способность видеть поле боя, из чего проистекает всё остальное. В прежней модели главными системными целями были артиллерия, штабы, радиолокационные станции и передовые авианаводчики. Теперь часть этих функций перешла к массовым БПЛА и цифровой связи. Уничтожение разведывательного дрона или его управляющей инфраструктуры по функциональному значению может быть сопоставимо с контрбатарейным ударом: противник временно теряет способность обнаруживать цели и наводить на них огонь. Кстати, каждый сбитый миддл-страйк дрон врага - экономит нам солидную сумму. Потому это этот дрон не влетит в судно, бензовоз или подстанцию. Динамика ещё показательнее, если сравнить разные периоды. На отсечке в 16 тысяч опубликованных эпизодов структура выглядела иначе: беспилотные системы — 34,7%; связь и наблюдение — 16,2%; защищённые наземные цели — 15,7%; небронированные автомобили — 13,3%; бронетехника — 10,5%. К 36 тысячам: дроны выросли до 40,3%; защищённые цели — до 19,4%; автомобили упали до 10,1%; бронетехника — до 6,4%. Жаловаться на то, что в июле 2026 года в статистике живая сила вне укрытий стоит ниже прочего, это примерно как в середине прошлого века критиковать недостаточную работу по кавалерии противника. Люди уходят под землю и в укрытия. Бронетехника и крупные автомобили реже появляются в досягаемом пространстве. Их место над полем боя занимают массовые, относительно дешёвые беспилотники. Поэтому растут одновременно две категории: дроны и укрепления. Современная война в последнюю очередь выигрывается размером толпы в поле. Большой, кстати, привет сторонникам идеи человеческой мобилизации, которая якобы решит все проблемы. Уничтожение человека лишает противника одного бойца. Уничтожение пункта управления, ретранслятора или группы дронов может временно лишить реальной боеспособности целый участок. Но это не значит, что статистика «Рубикона» - залог успеха. Скорее, это масштаб и специфики проблемы. Можно уничтожить тысячу дешёвых дронов и не изменить оперативную ситуацию. А можно вывести из строя несколько ключевых пунктов управления и на сутки открыть коридор для наступления.