Юрий Баранчик

Оказывается, забивать скот у фермеров без анализов – это не баг, а фича. Чтобы предотвратить распространение вируса по тактике выжженной земли. Вакцинация возможна, но мясо вакцинированного скота имеет больше ограничений для импорта по сравнении с мясом "иммунулогически наивного" скота, не болевшего вирусом. То есть скот фермеров, никогда не планировавших продажу мяса ближе, чем в соседнюю "Пятерочку", забивают, чтобы оградить стоящие рядом "мираторги", которые боятся сорвать план поставок в Казахстан. Это может даже быть не хитрым планом, а просто следствием режима борьбы с ящуром. Но голый факт в том, что этот режим уничтожает частников и обеспечивает выгоды корпорациям. Заговор тут уже не нужен. Да, "мираторги" обеспечивают более высокий уровень биобезопасности своего скота, чем частные фермеры, к тому же имеют финансовые ресурсы для гашения рисков и страховки. Поэтому частные фермеры исчезнут, а "мираторги" останутся. Уничтожение мелких хозяйств под предлогом ящурапо сути, это принудительный перевод населения на централизованное "пищевое обслуживание". Земля зачищается от "дикого" производства, чтобы сделать переход безальтернативным. И это лишь один из фронтов построения нового общества корпоративного фашизма, в котором зависимость людей будет ключом, а уничтожение правового равенства и дальнейшее расслоение приведёт к стагнирующему неофеодализму. Со временем "мираторги" запустят синтез искусственного мяса из стволовых клеток в биогенераторах, которое будет дешевым и возможно даже вкусным, но бесполезным из-за нехватки микронутриентов, которые коровы получают на травяном откроме. Мясо таких коров будет стоить дорого и поставляться на стол элите, обеспечивая ей здоровье и долголетие. А пролы будут потреблять пустой синтфуд, который ведет к метаболическим нарушениям, воспалениям, и снижением когнитивных способностей. Фармацевтические гиганты (принадлежащие тем же инвестиционным фондам, что и мираторги) будут продавать им лекарства от последствий такого питания. Пролы станут пожизненными подписчиками обеих систем, доимым скотом для корпораций и государства. Контроль над базовыми ресурсами — землей, водой и едой — перейдёт к узкой группе корпораций, любое частничество будет запрещено как "небезопасное", возродятся сословия неокрепостных и неоаристократии. Экономика, основанная на владении патентами (на семена, на штаммы клеток в биореакторе, на алгоритмы ИИ) и огромными территориями, будет опираться не на интеллект, а на доступы к управлению и распределению. Высшие должности в корпоративной среде будут передаваться по наследству или внутри узкого круга "своих". Пролы будут изначально в проигрышной позиции: сниженный когнитивный потенциал, ограниченный образовательный путь. Рождаемость окончательно пойдёт вниз; неоаристократы будут жить по 120-150 лет, занимая все ключевые посты и распихивая туда своих детей до самого низа иерархии. Вот так будет реализовано "кжи" и "джи" Ивана Ефремова. В условиях монополизации стагнирует и наука, которой будут оплачивать лишь поиск прибыли вместо истины. Конкуренция идей заменится на патентные войны и уничтожение инноваторов на стадии стартапов. Антиутопия возникнет как система, в которой социальный статус закреплен биологически. Для корпораций неофеодальная стагнация станет осознанной политикой стабилизации своего статуса. Под господством корпораций вся система заснет, цементируясь в жесткую иерархию, где всё распределено на десятилетия вперед. А путь к этому несчастливому будущему начинается прямо вот сейчас – с выбора между свободой и подчинением, который каждый из нас делает в своей голове.