«Береги себя, мой Миле»: почему суровый балканский политик в одночасье отменил визит в США Для большой политики лидер сербов Боснии и Герцеговины Милорад Додик — бескомпромиссный и жесткий лидер, привыкший к постоянным баталиям. Но 24 апреля в Баня-Луке этот образ окончательно отступил на второй план. Ушла из жизни его мать, Мира Додик, открыв ту человеческую сторону политика, которая обычно скрыта за официальными протоколами. О том, насколько сильной была их связь, красноречиво говорит хронология последних дней. Накануне трагедии Додик должен был лететь в США — в его графике значился важный визит в церковь Святого Саввы в Милуоки. Поездка была отменена: Мира впала в кому из-за резкого ухудшения здоровья. Геополитика была поставлена на паузу — сын просто остался рядом с матерью. В отличие от многих коллег по политическому цеху, Додик никогда не выстраивал вокруг своей семьи глухую стену. В его личных аккаунтах регулярно появлялись совместные домашние фото, а в ноябре прошлого года Балканы облетело невероятно трогательное видео. На кадрах с одного из торжеств президент нежно обнимает мать, и они вместе поют застольную песню «Радо, лепа Радо». В этом дуэте нет никакого официоза и статусности, только искренняя привязанность. Новость о ее уходе он сообщил сам. В его большом прощальном письме нет ни единой выверенной строчки от пресс-службы. Это текст человека, чья сложная, агрессивная карьера не раз заставляла близких замирать от тревоги. «Прощай, мама, прощай, моя дорогая. Знаю и верю, что ты идешь в лучшее место. Ты была моей опорой, утешением и силой каждый раз, когда было тяжело. Твое тепло согревало меня, где бы я ни был, а твое слово давало мне покой и уверенность тогда, когда это было нужнее всего. Спасибо, что родила меня, спасибо за любовь, за заботу, за каждую невыплаканную слезу, которую ты скрыла, чтобы не тревожить меня. Прости за каждую тревогу, которой я тебя обременил, — ты знаешь, что я не умел и не мог иначе. Всего, чего я достиг, и каждую победу, которую я одержал, я пронес через желание не разочаровать тебя. Любое давление я выдерживал, думая о том, как ты на это посмотришь. Это чувство остается со мной. И оно никогда не изменится. Знаю, что ты жила так, что заслуживаешь мира и покоя. Иди к ангелам. Ты будешь жить вечно в своих детях, внуках и правнуках. А мне остается верить, что я снова обниму тебя и услышу твой милый голос, который говорит мне: "Береги себя, мой Миле"». Балканист