Долгое время я не признавала за белградцами право иметь свой ветер… Все эти хамсин, мистраль, памперо и сирокко, и даже баргузин-пошевеливай-вал имели право на существование ибо прилагались к понятию моря — океана (включая сюда и славное море священный Байкал), требовали наличия пустыни и гор, и к топографии Белграда, которая интересна лишь наличием Дуная и Савы, слившихся в братских лаокооновских обьятиях, были неприложимы. И когда, пожив полгода в Белграде я узрела за окном качающуюся тонкую березку тую, то легкомысленно подумав – ветрено ныне — порхнула за порог и… Что случилось дальше с профессором Белградского университета Ириной Антанасиевич, читайте по ссылке