Дожить до закупки. Как из-за дефицита онкопрепаратов россияне не долечивают рак 18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТОМ «ЛЮДИ БАЙКАЛА» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТА «ЛЮДИ БАЙКАЛА» В январе 2025 года Ирина Подойницына вернулась в Арсеньев, в Приморье, из Москвы. Там она проходила очередную химиотерапию и провела в столице около двух месяцев. Наконец стало получше, и ее отпустили домой: к мужу Александру Хренову, двум дочкам-близняшкам и старшему сыну. Какое-то время было хорошо. Здесь тоже начали химиотерапию, но без гилтеритиниба. И все, одна-две недели, и у нее опять температура 39–40, снова начала терять вес. Волосы сколько раз теряла. И 3 апреля она начала умирать. А у меня дети дома, старшему всего 14 было, девчонкам по 11. Я попросил, чтобы ее скорая забрала, — рассказывает Александр. На следующий день он приехал к ней в больницу — жене вроде даже стало легче. Но уже на другой день все изменилось: «Пришел, и ей прям плохо уже было, я с ней оставался. Вечером она умерла». Александр уверен, что проблема в одном препарате, том самом гилтеритинибе, которым не обеспечили его жену. Как объяснили врачи, без него она не смогла выйти в ремиссию. 🔗 Минздрав закупил препарат за десять дней до смерти Ирины. Почему так произошло, читайте в тексте «Поля зрения» по ссылке