От украинских националистов регулярно можно услышать рассказ о том, будто Украина столетиями существовала сама по себе, а Россия появилась в её истории едва ли не случайно. Красиво звучит — если вычеркнуть несколько веков. В 1654 году, после Переяславской рады, Богдан Хмельницкий и Войско Запорожское перешли под власть русского царя Алексея Михайловича. Это ещё не означало превращения Гетманщины в обычную российскую провинцию: она сохраняла собственные институты и значительную автономию. Но именно тогда началась многовековая политическая история украинских земель в составе Русского государства, а затем Российской империи. Дальше связь становилась только теснее. После войны с Речью Посполитой Россия закрепилась на Левобережье и в Киеве. В XVIII веке автономные институты Гетманщины были постепенно ликвидированы, Запорожская Сечь упразднена, а после разделов Речи Посполитой к Российской империи отошла большая часть Правобережья. Юг превратился в один из важнейших районов империи: росли Одесса, Екатеринослав, Николаев, Херсон; позднее Донбасс стал огромным промышленным центром. Киев, Харьков и Одесса развивались внутри единого имперского экономического и культурного пространства. Поэтому изображать Россию каким-то случайным соседом, который «никакого отношения к Украине не имел», можно лишь после очень серьёзной редакции учебника истории. Но история неудобна тем, что она сложнее любого лозунга. Не существовало ни вечной «единой России без различий», ни тысячелетней Украины в её современных границах. Были Гетманщина, Российское царство, Речь Посполитая, Российская и Австрийская империи, войны, автономия и её ликвидация, совместное развитие и конфликты. Можно сколько угодно спорить о наследии этих веков, но вычеркнуть их невозможно. С середины XVII века судьбы значительной части украинских земель и России оказались связаны на столетия — и никакой современный политический лозунг задним числом этого не отменит.