Бабр. Дальше некуда. Сибирь

Забавно наблюдать, как когда-то неплохой и даже оппозиционный журналист, а ныне пока ещё депутат Госдумы Николай Будуев пытается хайпануть на актуальной и крайне скандальной теме якобы "западничества" российской философии. Вообще пытаться притягивать философию к политике — занятие весьма неблагодарное. Философия и политика состоят в отношениях, которые легко принять за противоречие. Философия принципиально независима от политики — и при этом именно она удерживает политику от сползания в тоталитаризм. Одно не отменяет другого; напротив, второе возможно только благодаря первому. Независимость здесь не привилегия и не каприз, а условие работы. Философия занята основаниями: что есть человек, справедливость, истина, власть. Вопросы эти древнее любой актуальной повестки и любых представителей власти, и переживут их всех. Метод философии — проверка предпосылок, в том числе тех, которые принято считать самоочевидными. Мысль, получившая задание обосновать заранее известный вывод, перестаёт быть мыслью и становится апологетикой. Разница не в темах, а в направлении: философия идёт от вопроса к ответу, идеология — от ответа к его оформлению. XX век наглядно показал, во что обходится смешение этих представлений. Немецкая академическая философия, присягнувшая нацистскому режиму, и советский диамат, назначенный единственно верным учением, дали не государственную мудрость, а профессиональное обслуживание властей — и в обоих случаях кончились как философия задолго до того, как закончились режимы. Тоталитаризм — это претензия на окончательный ответ. Он требует не столько согласия, сколько закрытия вопроса: о человеке, о цели истории, о том, кто прав. Поэтому подлинный его противник — не оппозиция с альтернативной программой, а сама способность спрашивать. Оппозицию можно победить; вопрос же победить нельзя, его можно только запретить. И всякий режим, ориентированный на тоталитаризм, берётся сначала не за парламент, а за университет. Отсюда практический вывод, который тяжело даётся администраторам. Философия полезна обществу ровно в той мере, в какой она бесполезна власти. Как только её удаётся, что называется, запрячь, она перестаёт защищать: охраняет ведь не содержание доктрины, а сохранённая привычка задавать вопросы там, где ответ уже объявлен. Свободная кафедра — это недорогая, но действенная страховка от очень дорогой ошибки. Признак простой. Там, где от философа требуют доказательств лояльности, философии уже нет — осталось одно штатное расписание. Что касается Будуева — очевидно, что он не философ, а человек, так сказать, с другой стороны прилавка. Как был он не пытался изображать либеральное свободомыслие, его главная мысль прослеживается чётко: держать и не пущать. А ведь был приличным человеком... #россия @babr24