Шендерюк-Жидков

Есть общая нить у разносторонней совокупности событий последних дней-недель: от хода войны и обсуждения «перемирных» соглашений (помилуйте, о каком мире, глубоком и неотъемлемом, по выражению церковной молитвы, может идти речь?) через эвакуацию с недружественного барского плеча Алешек до совсем невнезапного обнаружения очередного филиала ада (нет, даже не в переносном смысле) в русском городе Киеве, мимоходом через «хеллоуинские» попрыгушки в русских городах от Москвы до Севастополя и вплоть до единонародствования со знаком плова. Над всем этим висят вопросы: Россия — кто и зачем она? Кто такие Русские и есть ли они вообще? Хотя это один вопрос. Ответ, который, быть может, не понравится даже некоторым моим патриотическим единомышленникам (я даже не говорю о тех, кто хотел бы ответить, что Русских — нет, а Россия — это такой комбинат, объект вожделений разных группировок), будет прост. И этот ответ даётся сегодняшним праздником. Днём народного единства, взявшего свой исток в народном единстве вокруг защиты России Православной в начале XVII века. Россия создана и сохранена Промыслом Божиим, вручившим эту землю Русским людям, сформировавшим своё государство и свою нацию, для того чтобы в мире сохранилось свидетельство о Православии. Не навязывание Православия. Не принуждение к Православию. Свидетельство о Православии. Хотя бы даже в условиях разноприближённости Православных к церковной жизни, которую мы недавно обсуждали. Эта миссия никак не мешает вхождению других народностей в созданную Русским народом нацию и образованное Русским народом государство. Как и наличие других народностей в Русском государстве и Русской нации никак не противоречит этой миссии. Всё, что идёт в сторону этой миссии, — идёт на пользу России и всем населяющим её народностям, однажды пошедшим по одному пути с Русским народом. Всё, что идёт вразрез с этой миссией, — идёт во вред (и даже в погибель) России и всем населяющим её народностям. Это вовсе не значит, как кому-то может причудиться, что Россия должна жить тяжело, в нищете или в угрюмости. Хотя иногда приходится: когда возбуждаются те, особенно, извне, кто вообще не хотел бы видеть Россию на карте мира. Нет, наоборот, Россия должна быть в благоденствии, сильной. Хотя бы потому, что тогда посягательства на её миссию будут осложнены. Да и просто потому, что нет причины, чтобы Русский народ и со-путствующие ему народности должны были жить плохо. Степень же и формы благоденствия определяются непротиворечием заповедям Бога, разумной умеренностью, любовью к своему, русскому, с любознательностью к иному, иностранному, без лебезения перед ним или бездумного его копирования. Воспитанностью в любви к вере Православной (или — что касается иноверных — в уважении к ней) и к России.