Анатолий Шарий

Правозащитница Политковская (19 лет): На это я сразу начала получать слова из разряда: «Почему ты так говоришь?», «Почему ты не поддерживаешь Владимира Путина?», «Почему ты не поддерживаешь режим?», «Почему ты так себя ведёшь и не поддерживаешь всё то, что поддерживаем мы? Почему ты такая особенная?» Верю без вариантов. Все в классе спрашивали «почему ты не поддерживаешь режим?» и «почему ты такая особенная?» Я потом начала получать угрозы о том, что я закончу так же, как и моя бабушка [Анна Политковская], о том, что мой дом сожгут, и моей кошке навредят, и всю мою семью тоже так же убьют, как и меня, за то, что мы не поддерживаем то, что происходит. 🐈‍⬛ Я получила серию угроз и звонки на мой телефонный номер со словами: «Как вообще ты можешь такое говорить?» и «Вообще уезжай из России, тебе здесь не рады». И в жутком стрессе и в жуткой боязни за свою жизнь мы собрали вещи, сказали всем, что уезжаем в Санкт-Петербург на три недели, и двинулись в сторону границы России и Эстонии. Потом мы перешли границу, и помню, как мы выдохнули в тот момент, когда вышли из машины прямо, наверное, в нескольких сотнях метров от границы России и Эстонии и поняли, что наконец-то мы на свободе и в безопасности. И в целом это был, ну, очень травматичный опыт на самом деле. Потому что в этот момент мой пассивный бэкграундный страх за мою жизнь — он кристаллизировался и стал очень-очень резким и ярким, я бы так сказала, явным Вот этого 19-летнего инфантила с мозгом десятилетки заслушивали в Европарламенте и аплодировали. Это закат Европы. Точно, на 100 процентов. Были темные времена, был рассвет. Был пик. Теперь закат.