Пески Аравии

Старожилы Ютуба знают, что лев – животное-мудак. Рык и рев льва – больше страшно, чем реально опасно. Но я ни на что не намекаю, просто хочу рассказать про несколько статьей, которые анализируют эффективность военного вторжения в авторитарные режимы и ликвидацию лидеров. Работает ли вообще стратегия обезглавливания? Дженна Джордан проанализировала почти 300 случаев ликвидации лидеров радикальных организаций и показала: устранение первого лица крайне редко приводит к распаду устойчивых структур. Особенно если организация старая, крупная и, особенно, религиозная. Чем выше уровень институционализации, тем меньше эффект. Лидер может быть символом, но если за ним стоит аппарат, сеть, механизм преемственности – и система спустя время адаптируется. Каким бы солнцеподобным ни был бы почивший лидер, структуры вывозят. Майкл Бойл усиливает этот вывод с другой стороны – через анализ drone warfare. Да, точечные удары дают краткосрочный тактический эффект. Но в долгосрочной перспективе они часто приводят к мобилизации, радикализации и эффекту мученичества. Организация перестраивается, становится более децентрализованной, а сама практика «целевой ликвидации» снижает политические издержки применения силы и нормализует ее как инструмент. Точность убийства не равна стратегической победе. Но даже если пойти дальше и представить, что речь идет не просто о ликвидации лидера, а о смене режима – исследования тоже не добавляют оптимизма. Александр Даунс и Джонатан Монтен изучили более 100 случаев внешне навязанной смены режима с XIX века. Их вывод такой: foreign-imposed regime change крайне редко приводит к устойчивой демократии. В краткосрочной перспективе иногда наблюдается рост формальных демократических показателей, но через несколько лет часто происходит откат к авторитаризму, силовая консолидация или гражданский конфликт. (Есть два знаменитых исключения, но они слишком специфичны и только подтверждают выводы – Германия и Япония после Второй мировой войны). Короче, устранение первого лица в устойчивом авторитарном режиме – это больше шоу глобального размаха, чем эффективный инструмент обустройства региональной безопасности. Исторически такие внешние военные вмешательства чаще приводят к новой конфигурации власти, чем к демократическому транзиту. Все остальное зависит не от момента удара, а от структуры режима, роли силовиков и наличия внутри общества альтернативной институциональной сборки.