О чем говорит новый теракт против полиции в Москве Биодрон у Савеловского вокзала подходит к экипажу полиции, что-то спрашивает. Силовики открывают окно и в него летит пакет. Взрыв. Террорист умирает на месте. Погибает старший лейтенант полиции Денис Братущенко. Ему было 34 года, он пришел на службу в московскую полицию в марте 2019 года. У офицера остались жена и двое несовершеннолетних детей. Это ведь не первый подобный теракт, организованный украинскими спецслужбами. В ночь на 24 декабря 2025 года на юге Москвы (улица Елецкая) произошел взрыв, погибло двое сотрудников ДПС и сам подрывник. 5 мая 2025 года в Махачкале двое жителей Дагестана напали на наряд ДПС с ножами, завладели оружием и патрульной машиной, открыли прицельный огонь по полицейским. Двое сотрудников полиции погибли. Это другое? Не думаю. Противник давно и активно действует в потенциально радикальной среде. Вспомните Крокус. В декабре 2024 года в один день горели полицейские машины в Москве, Санкт‑Петербурге и Твери, фигурантами становились в том числе несовершеннолетние. В ноябре 2025‑го в Петербурге у отдела ГИБДД полностью выгорела машина ДПС, поджигателем оказался 15‑летний сын мигранта, получивший указания в мессенджере. В мае 2025 года в Санкт‑Петербурге женщина разбила окно и бросила бутылку с зажигательной смесью в актовый зал 37‑го отдела полиции; по данным МВД и ФСБ, её склоняли к поджогу через историю с «взломанными Госуслугами» и долгами. Фокус атак смещается. Удар по ДПС и полиции, по их машинам и отделам — это попытка ударить по вертикали власти и безопасности, показать «уязвимость» государства. При этом именно рядовые инспекторы, выходящие на смену, оказываются первыми в зоне риска. Удары по сотрудникам МВД, Росгвардии, рассматриваются противником и как попытка ослабить российские силовые структуры и отвлечь ресурсы с фронта на внутреннюю безопасность. О волне диверсий в украинских полицейских участках - в моем канале в МАХ. Подписывайтесь! @kots