Тогда и вышла на сцену трава. Мне почудилось, будто я, как муравей-верхолаз, забрался на ветхий пень и сел отдохнуть, поглядывая на травяные кроны. Трава увядала, хотя она держалась все еще молодцом. Стебли стойко несли росу, но это было им не под силу — от напряженья они дрожали… И тогда я подумал о матери и об отце. Все это впервые нас не осенью настигает, а в разгар пшеничного лета, когда еще думать об этом рано, но это в нас возникает, растет, — поэтому мы садимся в сторонке, нас теребят, задают вопросы, считая скучными молчунами, и если об этом заговоришь, — именинники пожимают плечами, просят прощения у гостей: дескать, дернул черт пригласить заупокойного этого типа, все там будем, а после, в прихожей, амортизируют зеркала ужимками, анфас и в профиль, и шепчут: мы еще молодцом… Так я сидел и смотрел на траву. Это длилось не больше минуты из тех минут, что длятся года, опять звенел над ухом комар, продиралось сквозь ветви солнце, и я бы, наверно, тут же забыл о той траве, если бы сын, строгая ветку, тогда не спросил так внезапно и просто: «Послушай, трава умирает? Всегда? Навсегда?» Конечно, в ход пошли рассужденья, и я рассказал ему о семенах, о созидающем чуде весны (разумеется, в общих чертах, со скидкою на дошкольный возраст). А сын сказал, берясь за ведро: «Ведь это будет другая трава». Сегодня исполняется 95 лет Павлу Грушко! Поэту, драматургу, переводчику Лорки, Неруды и многих других испаноязычных авторов. Предлагаем вам переслушать наш невероятный аудиосериал «История Павла Грушко, поэта и переводчика, рассказанная им самим». Одна удивительная жизнь и целый век — в стихах, музыке, любви и трагедиях. 📫 Подписаться на Arzamas 📫 Telegram | ВКонтакте | Рассылка