«И все это в таком мареве сахарной пудры, сахарной ваты. Ба! И мощный прожектор. Вот что тут надо сказать: Музей Фаберже, это их фишка, превращает картины в лайтбокс. Этот ярчайший свет даже достается этикеткам — такое ощущение, что они фосфоресцируют. С одной стороны, это тебя выбешивает в какой-то момент. Знаете, почему? Потому что такой свет превращает картину не в произведение живописи, а фактически в огромную плазму. Она светится изнутри, как светится экран компьютера. И это мешает тебе, например, рассмотреть поверхность живописи. Она становится просто изображением — не холстом, покрытым краской, сделанным рукой, а как бы принтом. А для Маковского важно понимание качества живописи, потому что в его репутацию было зашито вот что: ну, это парижский художник — у него такая техника! Напомню, что в русском художественном дискурсе противопоставление русского и французского было таким: французы абсолютно техничны, а русские не такие умелые, зато душевные. И вот Маковский был феерическим исключением. У него был ярлык французского художника. С другой стороны, когда ты смотришь вблизи вещи Константина Маковского, ты должен признаться, что он недотягивает до французской техничности. Он бывает очень вялым и небрежным. Но по сравнению с собственным братом и с передвижнической живописью он, конечно, шикарен. Вот это слово, которое извиняет всё. И поэтому рядом с шиком яиц Фаберже шик живописи Маковского — вот это прекрасно, это то что надо». Слушайте новый эпизод подкаста «Зачем я это увидел?», в котором Илья Доронченков и Кирилл Головастиков обсуждают выставку Константина и Владимира Маковских, на нашем сайте и в приложении «Радио Arzamas». Фото предоставлено Музеем Фаберже в Санкт-Петербурге.