#темвременем Уточнила ситуацию вокруг коллекции Галереи «А3»: дело пахнет керасином… Ситуация вокруг собрания Виталия Копачева, которое он копил почти 30 лет и потом подарил государству, выглядит сначала, как халатность. Будто в череде реорганизаций ОВЗ и Депкульта запустили вопрос оцифровки поступивших в музейный фонд РФ работ. Но если дело серьезней? Есть вероятность, что халатность намеренная. Кто еще 10 лет назад начал охотиться за коллекцией андеграундного искусства 1980-2010-х годов?.. Разберемся в деталях. 10 лет назад в закон «О Музейном фонде» внесли изменения: музеям поставили дедлайн по постановке на госучет и внесение в электронный госкаталог – 31 декабря 2025 года. Мало кто из музеев успел, но многие старались. В одном только фотофонде ГИМ 5 мнл единиц хранения, 8 сотрудников успевают оформлять 15 тысяч снимков в месяц, пока сделали 1 млн. Стараются. С коллекцией Копачева, и примкнувшими к ней работам из Галерей Беляево и Каширки иначе. Виталий Копачев передал свою коллекцию в 2018 году – после ухода с должности директора. Их каталогизировала профессионал – хранитель первой категории Елена Жарова, которая до ОВЗ работала в МОММа и там описала около 10 тыс экспонатов по правилам. После выполнения работ, из МОММа ее уволили. Марина Бушуева, тогдашний директор ОВЗ, подобрала ценный кадр. На новом месте Жарова не так резво занималась описью, чтобы не потерять место, но почти довела работу до финала. По крайне мере, в 2025 году 637 предметов были приняты на ответственное хранение в музейный фонд РФ. Почему такой разлет дат? Семь лет на опись около 600 предметов, при том что ГИМ делает по 15 тысяч в месяц? А что с остальными – ведь в общей коллекции ОВЗ (из трех галерей) около 900 вещей!? Нюанс в юридической практике. Любой музейный фонд делится на основной и вспомогательный. Основной – самый ценный – принадлежит государству, а вспомогательный – в оперативном управлении институции культуры. Он становится материалом для научно-исследовательской работы, а по факту с ним можно делать что угодно. Хоть выбросить на помойку, признав не ценным. А потом продать за копейки, списав с баланса, как, например, не отвечающий состоянию сохранности. Какая-то часть коллекции ОВЗ зависла в ВФ – во вспомогательном фонде, что в управлении ОВЗ. Физически коллекция должна лежать в Галерее на Каширке. Это единственное отдельно стоящее здание выставочных залов, остальные 24 находятся в жилых домах. Согласно закону, коллекция должна храниться в здании, где можно обеспечить его безопасность и сохранность, а это невозможно в жилом доме. После увольнения Елены Жаровой не понятно, кто ее хранитель. Говорят, юноша без опыта работы, который уже пару месяцев сидит на больничном. Еще нюанс. В тот момент, когда ОВЗ обзавелась своей коллекцией, объединение превратилось в музей. Статус был получен при Марине Бушуевой. Теперь 25 залов хотят реорганизовать – площади уже вывели из оперативного управления ОВЗ и передали Депкульту. Чтобы, как вариант, передать другой структуре – «Мосразвитие». Вопрос: что с оперативным управлением музейной коллекции? Кто теперь отвечает за это? В Депкульте этот вопрос раньше держал на контроле Антон Горянов, заведующий Управлением музейно-выставочной работы. Но Надежда Преподобная оправила его на пенсию, кто теперь в городском ведомстве отвечает за опись фондов не понятно. В Депкульте вообще не понятно, кто за что отвечает. Там прошла какая-то странная реорганизация, в результате которой появилось два загадочных Отдела – Первый и Второй. Пояснений по задачам и обязанностям структур на официальном сайте нет. У текущего директора ОВЗ Елены Артемьевой дела с организацией хоть чего-нибудь совсем плохи. Оказывается, она только недавно сделала электронную подпись, так что после ухода Инны Березкиной еще ни один месяц зарплату сотрудникам подписывала экс-директор. За что получила нагоняй она, а не новый директор. При таких управленческих навыках понятно, почему при госпоже Артемьевой за год ни один экспонат не был оцифрован и каталогизирован.