Артем Габрелянов

Я возвращался домой поздно вечером, когда из узкого переулка, злобно завывая, вышла стая лохматых собак, а их лидер, огромный чёрный доберман, зарычал, не сводя с меня холодных, немигающих глаз. Я пошёл прочь, чтобы не встречаться с ним взглядом. У подъезда шатался пьяный мужчина с мутным лицом и липкой улыбкой. Заметив меня, он вдруг отделился от стены и поплёлся следом своими тяжёлыми, мертвецкими шагами. В лифте на грязной стене сидел жирный паук с длинными, дрожащими лапами, поэтому я предпочёл подняться пешком, но на лестнице перегорела последняя лампочка, и в густой черноте несколько раз мелькнула чья-то бесформенная тень. Или мне показалось? На площадке меня встретил соседский кот с оскаленной пастью и жёлтыми, почти человеческими глазами, а из приоткрытого окна в квартиру бесшумно впорхнула большая белая бабочка. Я резко захлопнул дверь, повернул холодный металлический замок и только тогда заметил на столе свой старый планшет, который не включался уже много лет. Меня передёрнуло от воспоминаний, связанных с ним. Экран внезапно ожил болезненно-синим светом и показал фотографию, сделанную несколько минут назад: я стою у подъезда, а за моей спиной - высокая чёрная фигура без лица. Что?.. Телефон тут же завибрировал - неизвестный номер прислал одно сообщение: «Не оборачивайся». Я всё-таки обернулся и увидел в окне напротив долговязого человека с огромным ржавым топором, похожего на Конкистадора из «Утиных историй». Я испугался и попытался позвонить кому-нибудь, но телефон показывал только один контакт «Мама». Я не успел нажать кнопку, как экран медленно погас. В квартире повисла мёртвая тишина, и впервые за вечер я подумал, что, возможно, остался совсем один. Причём не только в доме. Во всём мире. На кухне зашумела вода, хотя кран был плотно закрыт. Я подошёл к раковине и увидел, что в ней лежит пожелтевшая фотография человека, которого я когда-то знал. Вот только кто это? Я никак не мог вспомнить его имя. На обороте неровным почерком было написано: «Операция под общим наркозом назначена на 9:00». Я сразу же чувствовал во рту горький больничный привкус и услышал далёкий, холодный голос: «Считайте от десяти». Я досчитал до семи. И проснулся уже в самолёте. За иллюминатором не было ни неба, ни облаков - только бескрайняя чёрная вода, над которой медленно поднималась чудовищная пенистая волна. Мрачная стюардесса наклонилась ко мне своим бледным, неподвижным лицом и тихо сказала: «Не волнуйтесь, мистер Габрелянов, вы уже умерли». Я медленно посмотрел на соседнее кресло. В нём сидел Разумовский. Мёртвый во всех вселенных.