Артем Кирьянов (ГД РФ)

Число россиян, занятых в неформальном секторе, во втором квартале 2026 года составило 15,24 млн человек, или 20,4% от всех занятых - подсчитали в FinExpertiza. В России во втором квартале 2019 года в неформальном секторе экономики были заняты 15,25 млн человек, т.е. за семь лет улучшения не произошло. Для сравнения: доля таких работников в Германии – 4%. Ранее директор ИНП РАН Александр Широв говорил, что и доля занятых в платформенной экономике – значительная часть работников в ней тоже можно отнести к неформальному или в лучшем случае «серому сектору» - достигла 17 млн человек. Почему доля неформальной занятости остаётся такой высокой в России? Почему государству так и не удаётся обелить этот сектор? Ответы экспертов в рубрике #опросы Зампред комитета Госдумы по экономической политике, глава Экспертного совета по детенизации (обелению) экономики Артем Кирьянов: Проблема обеления экономики, в том числе в сфере трудовых отношений, конечно, стоит очень остро. Мне представляется, что не менее 20% занятых трудятся именно в неформальном секторе. Сегодняшняя ситуация действительно обязывает быть более внимательным к тем, кто работает в сером или чёрном режимах. Надо спасать людей, надо вести широкую разъяснительную компанию по тем вопросам, которые сегодня, может быть, их не очень волнуют, но завтра они встанут, резко и жёстко. Это и вопросы дальнейшего пенсионного социального обеспечения, вопросы формирования кредитных историй и возможности людей жить в цивилизованном белом сегменте. Старший аналитик инвесткомпании «Риком-Траст» Валерия Попова: Эту тенденцию формируют сразу несколько значимых факторов. Прежде всего, людей привлекает гибкость: возможность самостоятельно выстраивать график, оперативно находить заказы и получать оплату практически сразу. Такие преимущества особенно заметны на платформах — в сервисах такси, доставки или на маркетплейсах, где выход на работу и расчёты максимально упрощены. Не менее важную роль играет эволюция самих форм занятости. Платформенная экономика активно развивается, всё шире распространяются форматы самозанятости и работы через подрядчиков. При этом интеграция этих моделей в формальную систему нередко происходит с задержкой — отсюда и расширение неформального сегмента. Кроме того, значительную долю влияния имеют экономические соображения. Со стороны работодателей «серые» схемы нередко становятся инструментом оптимизации расходов: снижая затраты на страховые взносы, компания может перераспределить средства на выплату вознаграждения. С точки зрения работника это порой выглядит как способ повысить чистый доход — и именно этот фактор нередко перевешивает риски неформальной занятости. Государству непросто вывести неформальный сектор из тени — этому мешает целый комплекс взаимосвязанных факторов. Во‑первых, специфика работы в этом сегменте серьезно затрудняет надзор: расчёты преимущественно ведутся наличными, а договорённости зачастую остаются устными. В таких условиях отследить финансовые потоки и выявить нарушения крайне проблематично. Во‑вторых, есть опасность усугубить ситуацию излишне жёсткими мерами. Если регулирование будет непоследовательным или нагрузка резко возрастёт, это может подтолкнуть ещё больше участников рынка уйти в «глубокую тень» — то есть полностью избегать любого взаимодействия с государством. В‑третьих, сама система стимулов пока не способствует легализации. Чтобы официальный формат стал привлекательным, он должен быть выгоднее неофициального — и для работника, и для работодателя. Этого можно достичь только комплексно: не только усиливая контроль, но и параллельно упрощая процедуры оформления, выстраивая прозрачную и предсказуемую налоговую систему, а также обеспечивая реальные социальные гарантии. (продолжение в следующем посте)