Валерия Олюнина

ROSEBUD Довольно неожиданно для себя я нашла объяснение того, что же является искусством, которое отличается, на мой взгляд, от естественных и математических наук концентрацией кодировки смыслов. Хотя я немного отклонилась от мысли Шопенгауэра на этот счет. Мы помним, как разрушал французский кинематограф так называемый шозизм новой волны. Теперь я понимаю, что шозизм в фильмах Алена Рене ( 1961 год, "Прошлым летом в Мариенбаде) - это деструкция. Однако они и этому злу дали обоснование: "Главная особенность шозизма — детальное, бесстрастное описание предметов, при котором внимание сосредоточено исключительно на их физических характеристиках (форме, цвете, материале, функциях), а любые культурные, символические или контекстуальные наслоения смысла исключаются. Это чисто объектное описание, свободное от интерпретаций". Хорошо, если вам нужны бесстрастные описания предметов и их физические характеристики, рассматривайте их в лабораториях, а не на киноэкране. Если мы посмотрим ленту Рене, то увидим, как скользит камера по предметам буржуазного мира, заключенным в этом замке как в консервной банке исключительно для того, чтобы сгнить. Вся эта риторика искусствоведов о том, что залипание камеры шозистов на каком-то предмете, артефакте - это замечательная экспериментальная находка - это ересь. Это разрушает само понятие искусства и его восприятие нами. Ложным является пассаж "любые культурные, символические или контекстуальные наслоения смысла исключаются". В гениальном фильме "Гражданин Кейн" Орсон Уэллс в последних кадрах заявляет о мёртвом пафосе капитализма, который обесценивает как человеческую жизнь, так и сам вещный мир через избыточное накопление и потребление. Розовый бутон, о котором перед смертью говорит герой, глядя на игрушку с зимним пейзажем, это и есть кодировка искусства, где есть контекстуальные наслоения: большие или маленькие, неважно. Можно, например, смотреть на работу коленвала и видеть его без взаимосвязи со всеми достижениями человеческой мысли или своей эпохи. Конечно, в его работе будут проявлены многие физические законы и существовать все связи с другими элементами машины, но работа коленвала может рассматриваться изолированно и не тащить за собой никаких контекстов. Я, конечно, могу ошибаться, но если мы смотрим на любое произведение искусства, скажем, на портрет Нефертити, тут перед глазами встает реформа Эхнатона, попытка монотеизма, вся культура Амарны и так далее. Именно поэтому мы подолгу простаиваем перед произведением искусства, а не перед коленвалом. Шозизм же говорит: нет никаких контекстов, символизма, есть только оболочка, физическая сущность. В работе "Основные идеи эстетики" Шопенгауэр и объясняет отличие искусства от естественных наук ( этиология, морфология), математики ( чистые формы, идеи проявляются растянутыми на множества, следовательно, во времени и пространстве). "Искусство всюду у цели". "Оно выхватывает объект своего созерцания из потока мирового течения и ставит его изолированным перед собой: и это отдельное, бывшее в одном потоке исчезающей частицей, становится для него представителем целого, эквивалентом бесконечного множества в пространстве и времени: поэтому оно останавливается на нём одном: оно задерживает колесо времени: отношения перед ним исчезают: его объект существенное, идея. Поэтому, пишет Шопенгауэр, "мы прямо можем его определить как род созерцания предметов, независимо от закона основания, в противоположность прямо следящему за ним познанию, представляющего путь опыта и науки".