Ковчег

С интересом посмотрела исследование ECFR, которое проводили с Левадой внутри России по отношению к войне и ситуации в стране. Ценно оно именно тем, что это были фокус-группы, которые показывают ход рассуждений людей, а не простые ответы «да/нет». Надо оговориться, в фокус-группу не вошли пенсионеры и студенты — и здесь ответы могли отличаться в разные стороны Не могу сказать, что выводы исследования меня удивили, но они суммируют проблемы в восприятии мира глубже, чем просто вопрос отношения к войне. 🔵Российская система не добилась мобилизации общества вокруг войны, но добилась деполитизации людей. Человек может быть недоволен ценами, будущим, мобилизацией, международной изоляцией, и одновременно не считать ничего из этого основанием для действия. Между личной оценкой происходящего, последствий и возможностью что-либо изменить отсутствует связь. 🔵Пропаганда работает не только через ложные факты, но через управление причинностью. Из картины причин и следствий исчезает собственное действие России. Люди видят санкции, ухудшающееся отношение, поддержку Украины Европой — но часто воспринимают все это как исходную враждебность Запада, не связывая с российскими действиями. Авторы приводят такие наблюдения и раньше: Россия вторгается в другую страну, Запад на это реагирует, проходит некоторое время, и в массовой памяти остается уже только западная реакция, а событие, вызвавшее ее, выпадает. Респонденты искренне недоумевают, почему «везде коалиции против России» и почему финны или страны Балтии стали так плохо относяться к России. Это, кстати, я наблюдаю и среди эмиграции. 🔵Украина в сознании людей лишается субъектности, многие не считают ее суверенным государством. Распространенная конструкция: когда-то была независимой, потом произошел переворот/пришли нацисты/всё стало оплачивать Европа/управление перешло Западу. Поэтому и воюет Россия как будто не совсем с Украиной: то с Западом руками Украины, то с украинским «режимом», то с какими-то нацистскими формированиями. Если перед тобой не полноценное государство, то и происходящее легче не воспринимать как полноценную войну одного государства против другого. 🔵Личный опыт более устойчив к пропаганде: люди, которые сами были в Европе, общались с европейцами, имеют родственников и знакомых там, гораздо чаще дают сложные объяснения происходящего. Они могут продолжать не любить Запад, но уже понимают, например, почему Польша, страны Балтии или Финляндия боятся России. Личный контакт создает причинность там, где государственная картинка ее стирает. В выводах и рекомендациях авторы отмечают тупиковость ограждения от общества в России: это подкрепляет кремлевскую конструкцию «весь мир против нас» и одновременно изолирует именно антивоенное меньшинство.