Дружба на фронте - это быть ответственным за боевого товарища и брата. Но страшное - это, когда приходит беда и время умирать или хоронить. Через мои глаза, руки, мысли прошли разные подразделения спецназа, разведки, авиаполков и авиадивизии, снайпера, инженерные подразделения, группы операторов, ФСБ, Собра, Танковые, РВСН, ПВО, даже подводные лодки. Не верите? Пролистайте канал, десятки тысяч отгрузок. Но в голове штурмовики, на связи 24/7 с саниструкторами, простите, но я помню момент у Антоновского моста и заход роты Z. Триста спартанцев, да, я пожал тогда каждому руку… теперь во снах их лица. Майор, капитан, полковник - все из красной зоны….. шел 2022 год. Они добровольцы, никто никого не гнал, тем более не охранял. Я помню их обмундирование, их оружие. Я раздавал сигареты перед боем….. Боже, идут слезы, пишу, а они сука идут, эти слезы... Помню разговор: Зачем тебе это надо, почему ты тут? - спрашивал Тимур штурмовик, ранее капитан сотрудник госавтоинспекции. Я так решил…, - произнес я. И его взгляд, изучающий, немного удивленный. Он не понимал, как и многие другие, что двигало мной. Может, искал ответы в моих глазах, пытался разгадать мотивы, которые привели меня сюда, в этот ад. А я и сам не знал наверняка. Просто чувствовал, что должен быть здесь, рядом с ними. Тимур погиб через неделю, прикрывая отход группы. Его лицо, застывшее в предсмертной гримасе, до сих пор стоит перед глазами. Как и лица других – молодых, полных сил, верящих в победу. Все они стали частью моей памяти, неотъемлемой частью меня. Я помню каждый взрыв, каждый крик. Запах пороха, крови и смерти навсегда въелся в мою душу. И слезы – это не слабость. Это боль. Боль за тех, кого мы потеряли. Архангельский Г.Е.