Каллипига Калужская

Встретилась на полях ПМЭФ-2026 с нашим дорогим попечителем — сенатором Анатолием Дмитриевичем Артамоновым. Говорили о родной Калужской области, о будущем русской культуры, о том, как политика и культура могут помочь друг другу, и о злободневном, конечно же. #заметкисполей

+6

Perestroyka, Glasnost, Guggenheim В 1987 году в языке советских граждан появилось слово «гласность», а в СССР приехал амбициозный и активный гость: директор Музея и Фонда Гуггенхайма, русофил, крещёный в православной вере американец Томас Кренс, который не стеснялся представляться Фомой. Он прибыл, чтобы начать сложную и деликатную работу, которая в его представлении должна была стать одной из величайших в истории его музея, арт-кураторства и искусства вообще. Томас хотел показать просвещённому западному миру великий, страшный и пленительный русский и раннесоветский авангард. По возможности весь. Архитектором выставки назначили Заху Хадид — известную поклонницу Малевича. Ей дали карт-бланш на всё, даже преобразовывать ротонду Ллойда Райта: конечно же, когда в здании есть спиральная архитектура, а директор обещает привезти наследие Татлина, их нельзя не связать. Заха по своему обычаю нарисовала сотни скетчей от руки, и её бюро спроектировало внутреннее пространство выставки так, чтобы посетители не ездили на лифте, а поднимались по пандусу против часовой стрелки и будто с каждым шагом переживали революцию. 25 сентября 1992 года публике была открыта выставка The Great Utopia: The Russian and Soviet Avant-Garde, 1915-1932. На тот момент она была самой крупной в истории музея: в экспозиции расположили почти 800 предметов искусства и дизайна, которые собрали в Эрмитаже, Третьяковке, государственных музеях Баку, Ташкента, Киева и у частных коллекционеров. The Time писали: Если бы вы потратили хотя бы 30 секунд на каждую из её более чем 800 картин, коллажей, рисунков, фотомонтажей, архитектурных проектов, фотографий, плакатов, образцов текстиля и эскизов костюмов, вы бы провели там шесть часов. Выставку можно было бы сократить на треть без потери эстетической ценности. Посетителям приходится иметь дело с ошеломляюще длинным каталогом, написанным 19 учёными, и все материалы, кажется, адресованы другим учёным, а не широкой публике. <…> А структура настолько запутанна, что для того, чтобы её осилить, нужно заранее знать довольно много о периоде и искусстве. В каталоге, на который жаловался автор статьи, было 732 страницы, 21 научная статья и более 700 цветных репродукций. В одном из обзоров выставки, который вышел в октябре 1992 года, автор отметил: почти все экспонаты вернутся обратно в «разрозненные остатки Советского Союза», поэтому The Great Utopia может оказаться шансом Запада бросить всеохватный взгляд на революционное русское искусство. #поле_историй

Было время... 👇

Ловить бабочек и жуков, делать безумные костюмы и валяться в грязи — три причины, почему на «Архстояние Детское» хочется возвращаться. В День защиты детей делимся интервью с Юлией Бычковой — генеральным продюсером «Архстояния Детского» (и взрослого тоже). Человеком, который знает, как растянуть время и почему на фестивале можно всё. Читать статью Встретимся на фестивале 25-28 июня: kids.stoyanie.ru

Продолжаем серию интервью с участниками жюри конкурса небоскреб в современном русском стиле. Отвечает Юлия Бычкова, директор арт-парка «Никола-Ленивец», управляющий партнер КБ Никола-Ленивец, генеральный продюсер фестивалей «Архстояние» и «Архстояние Детское»: Что касается национальных мотивов в архитектуре, то тут я могу говорить исключительно за себя. Кто я? У меня, вообще, две ипостаси или, точнее будет сказать, два режима. Я и деревенская девочка, и столичная штучка. Деревенская Юля любит медитировать на природе и сторонится суеты (исключая суету фестивальную, которая – работа), ходит по земле босиком, собирает полевые цветы и травы, варит супы и сушит грибы. Городская Юля – скорее фифа: она падка на «блестяшки», как сорока, причем любого размера – от бриллиантов до небоскребов, ходит на рейвы в модные ночные клубы, не мыслит свою жизнь без маникюра-педикюра, красивых платьев и дорогой косметики. Да, я вот такая разная. Как-то обе эти грани во мне уживаются. Наверное, все дело в базовых ценностях, в определенном мировоззрении, которые и определяют мою личность, делают меня целостной. В частности, даже находясь в “деревенском” режиме, я испытываю большое уважение к прогрессу и к людям, которые его двигают. Но вместе с тем, переключаясь на “городской” режим, я продолжаю крайне сложно относиться к той архитектуре, которая этот прогресс символизирует. Прогрессистская архитектура, качество которой сегодня измеряется главным образом – так повелось – вау-эффектом, на самом деле невероятно однообразна. Это даже не совсем архитектура, а скорее дизайн – “искусно сделанная вещь” по Гегелю. Как вот есть дизайн у пылесоса, у комода, у унитаза, а здесь – упаковка для квадратных метров. Архитектура все-таки высокое искусство. Во всяком случае, она была таковым еще недавно. Мы застали то время, мы его помним. Что отличает высокое искусство? Тонкая работа со смыслами, рефлексивность, аллюзивность – это из основного. Через что транслировать вышеперечисленное в архитектуре? Через работу с пространством, раз, с формой, два, и через декор, три. Слово “декор” в данном случае следует понимать шире, чем колонны, балясины и орнаменты – это вообще любые украшения на фасадах и в интерьере. А что вау-архитектура? Она стремится поразить, удивить, чтобы, как говорится, картинка “завирусилась”. Это в некотором смысле фокусничество. Здесь и форма, и пространство служат чисто развлекательной цели, а декор попросту не нужен, а порой и вовсе воспринимается как помеха, ибо отвлекает на себя лишнее внимание. Если задуматься, вау-архитектура, она же прогрессистская архитектура, – и есть вирус в некотором роде, вирус, охвативший весь мир. Под натиском “усредненной культуры маркетинга” по Сибруку, прикрывшейся знаменем прогресса, и вау-архитектуры как ее неотъемлемой части мировые столицы (и не только столицы) лишаются или уже лишились своего своеобразия. Города становятся невыносимо похожими друг на друга. Почти всюду, куда бы мы ни приехали, нас встречают стеклянные свечки разной толщины да сундуки торговых центров. По сути, мы – я сейчас про Россию – наступаем на те же грабли, что и семьдесят с лишним лет назад, когда советская власть поставила строительную отрасль на рельсы индустриализации, в результате чего вся страна заполнилась безликими “панельками”. Как будто история нас ничему не учит. Лекарством от этого вируса как раз могли бы стать те самые национальные мотивы. В Китае это, кстати, раньше нас поняли: там еще десять лет назад запретили строить “странную” – чересчур масштабную и ксеноцентричную (ориентированную на другие культуры и предпочитающую их своей культуре) – архитектуру. Вообще, проявление идентичности в архитектуре я считаю ни много ни мало вопросом национальной безопасности. Да-да, вы не ослышались. У нас в последнее время много говорят про технологический суверенитет, но при этом как-то совершенно забывают про культурную безопасность, которая, вообще-то, не про запреты (это у нас любят), а про создание чего-то своего. А создавать свое мы как раз-таки разучились. Надо переучиваться. #Конкурс_небоскреб_в_русском_стиле

Делюсь своим комментарием тг-каналу "Небоскребы". Очень, конечно, любопытно, во что выльется организуемый Василием Соломиным конкурс на небоскреб в русском стиле. Ожидаю, если честно, буйство ИИ-генерации) 👇 #юлиябычкова #интервью #мысли

Готовимся к лету в Никола-Ленивце 😀 Искусство согревает! 🌞 На фото — арт-объект "Музей" бюро "Рождественка". Автор снимков — Анатолий Белов. #артпарк #белыйгородбычкова

Продолжаем серию мини-интервью с участниками жюри конкурса небоскреб в современном русском архитектурном стиле. На вопрос о национальном колорите в современной архитектуре отвечает Анатолий Белов - публицист, куратор, член Совета при Национальном центре «Россия» по разработке и продвижению нового российского стиля в общественном пространстве, соучредитель журнала «Проект Россия», создатель книг «Зарядье» и «Никола-Ленивец. Рай на земле» Считаю, что не нам – частным экспертам – решать, уместен ли национальный колорит в отечественной архитектуре. Это прерогатива власти. Уточнение – федеральной власти. Потому что это, вообще-то, политический вопрос. Мы со своей стороны можем только предлагать варианты. Показательно, однако, что работа в означенном направлении уже ведется: целых два совета при Национальном центре “Россия” – один по формированию нового российского стиля (председатель – Елена Ямпольская), а второй по архитектуре и градостроительству (председатель – Дмитрий Швидковский) – уже около года думают над тем, как должны выглядеть наши города, чтобы это отражало дух, культуру, традиции нашего народа. Практикующие архитекторы в большинстве своем, кстати, не в курсе, и очень удивляются, когда я им об этом рассказываю. Некоторые пугаются аки дети: “Что, нас теперь заставят колонны рисовать?”. Как будто рисовать колонны – что-то унизительное. Тема национального колорита в архитектуре неизбежно подводит нас к проблеме стиля. Горькая правда в том, что, какие бы решения ни были приняты наверху, те архитекторы, что сейчас активны на рынке, не умеют и/или не хотят работать в стилях. Ребята из “Мегабудки”, бюро “Зов”, Степан Липгарт, Алексей Ильин, экспериментирующий с планетарным стилем, – скорее исключения, подтверждающие правило. Соответственно, чьими руками создавать эту национально ориентированную архитектуру? Призывать условных стариков, кому за 65? Можно теоретически, но они – выражусь осторожно – ой как не просты в коммуникации. А коммуницировать со сложными людьми наш менеджмент разучился – тот почти сразу начинает жаловаться на пресловутую токсичность и искать более комфортных контрагентов. Вот Дональд Трамп, кажется, всерьез вознамерился насаждать в США классицизм – анонсировал строительство триумфальной арки имени себя, реконструкцию Белого дома (хотя суд эту инициативу пока заблокировал). Но там, в США, сохранилась неоклассическая школа. Один Роберт Стерн сколько всего понастроил. Он даже у нас, кстати, отметился: ЖК Barkli Residence на Шаболовке – его рук дело. А у нас эту школу уничтожили, что называется, на корню. Скажу больше, многие наши зодчие искренне считают стиль злом. Я не преувеличиваю. Причина проста. Стиль – одна из форм культурного обособления, а наше общество, в т.ч. его креативная прослойка, последние десятилетия существовало в глобалистской парадигме. В 1997 году советско-американский философ Борис Парамонов объявил “конец стиля”, мол, он “противоположен и противопоказан демократии”, – вслед за азиатско-американским философом Фрэнсисом Фукуямой, провозгласившим “конец истории”. И многие у нас, включая архитекторов, искренне уверовали в то, что все действительно закончилось и в мире скоро раз и навсегда воцарится “финансовый интернационал”. Не тут-то было. Мир опять поменялся, история и не думала заканчиваться, но очень трудно отбросить убеждения, на которых вырос – это понятно. Так что, подытоживая, скажу, что перспективы практического применения национальных мотивов в архитектуре колоссальны, и на это есть спрос. Но то предложение, которое сейчас есть на рынке, этот спрос удовлетворить не способно. #Конкурс_небоскреб_в_русском_стиле

Участвуем с мужем в жюрении конкурса на небоскреб в русском стиле. Дали комментарии площадке-организатору — тг-каналу "Небоскребы". Комментарий Толи уже вышел. Мой ожидайте на следующей неделе) 👇 #объявление

Сессия вторая ‼️ Дискуссия «Не в размере дело: большое плавание маленькой архитектуры» В кулуарах шепчутся, что небоскреб перестал быть событием, что любое сооружение, стремящееся проткнуть небо, теперь ассоциируется с коммерцией и потому плохо заходит медиа-аудитории. И правда, журналисты и блогеры куда охотнее публикуют небольшие объекты, тогда как «крупняк» рассматривают в основном в качестве материала для нативной рекламы. Престижные архитектурные премии (коих в нашей стране не так много) все чаще дают за скромность и концептуальность, нежели за вау-эффект и качество проектного решения – достаточно вспомнить жилой дом «Обелиск» в арт-парке «Никола-Ленивец» бюро «Катарсис», удостоенный Гран-при последнего «Архитектона». В общем, есть ощущение, что от размаха многие подустали, включая самих архитекторов, которые, как кажется, продолжают «оборачивать» квадратные метры не столько по зову сердца, сколько по зову рынка. Так ли все это? Или вышесказанное – лишь спекуляции? 📍Дата и время проведения: 28 мая (чт), 17:00–18:00 📍Место проведения: ВК «Гостиный Двор» (ул. Ильинка, 4), Лекторий «АРТ-Лаборатория» 📍Организаторы: «Эмпейт», АБ «Остоженка» 📍Модераторы: • Анатолий Белов (публицист, куратор, член Совета при Национальном центре «Россия» по разработке и продвижению нового российского стиля в общественном пространстве, соучредитель журнала «Проект Россия») • Юлия Бычкова (продюсер культурных проектов, управляющий партнер КБ Никола-Ленивец, директор арт-парка «Никола-Ленивец») 📍Участники: • Марина Егорова (архитектор-градостроитель, основатель и руководитель бюро «Эмпейт») • Павел Журавлев (архитектор, директор и руководитель проектов АБ «Остоженка») • Алексей Ильин (архитектор, основатель и руководитель «Архитектурной мастерской Алексея Ильина») • Тотан Кузембаев (архитектор-художник, основатель и руководитель «Архитектурной мастерской Тотана Кузембаева») • Петр Советников (архитектор, соучредитель и генеральный директор бюро «Катарсис») • Юлия Тарабарина (искусствовед, публицист, главный редактор портала «Архи.ру») • Олег Шапиро (архитектор, сооснователь и руководитель бюро «Ваухаус») На иллюстрации — проект пристани в Уфе АБ «Остоженка»

Всем привет) Близится 31-я "Арх Москва", на которой я веду две сессии. Одну — про "большое плавание маленькой архитектуры" — вместе со своим мужем Анатолием Беловым, — а вторую уже самостоятельно. Ловите анонс сессии 28 мая. Приходите! Будет интересно, и главное — антитрендово (все как мы любим). Про сессию 29 мая чуть позже на этой неделе 👇 #объявление

Дорогие друзья, коллеги! 25 мая исполнилось бы 74 года нашему партнеру, товарищу, другу Валерию Каняшину. 27 февраля этого года его не стало. Но остался богатый архив «Остоженки», переписки с друзьями, теплые и очень дорогие нам воспоминания о совместной работе и жизни. Мы решили еще раз вспомнить вместе с вами Валеру — его проекты, идеи, шутки, эскизы, рисунки на страницах книги, которую готовили все эти месяцы. Приходите 25 мая в Центральный Дом архитектора на презентацию книги «Валерий Каняшин. Архитектор. 1952 - 2026». Вспомним вместе о талантливом архитекторе, учителе, человеке. Начало в 19:00. ▫️ Гранатный переулок, 7, Центральный дом архитектора, Белая гостиная. #библиотекаостоженки #Каняшин

Наши авторы и друзья, с которыми работаем уже второй год и которые поддержали выпуск нашего двухтомника, организуют презентацию книги о своем покойном партнере Валерии Каняшине. Приходите в ЦДА 25-го. Будет интересно и душевно 👇 #объявление #inmemoriam

Вспомнить все! Вот я и опубликовала проекты 5-го «Архстояния»! Уфф... 23 поста. Внимательный читатель, хорошо знакомый с историей фестиваля, впрочем, наверняка заметил, что вспомнила-то я не все (проектов было 25, что ставит «Архстояние» 2010-го в один ряд с самым первым фестом 2006–2007 гг.). Но по разным причинам сейчас это затруднительно. В завершение хочу поделиться манифестом куратора того «Архстояния» Олега Кулика – это не просто абстрактные рассуждения, но литература в самом высоком смысле этого слова, я считаю, почти поэзия. Кому важно понять, почему фестиваль 2010-го был именно таким, и кто неравнодушен к красивому слогу – проходите по ссылке и наслаждайтесь. Авторство фотографии установить не удалось... #вспомнитьвсе #архстояние2010 #манифест #книгаНЛ

Вспомнить все! «Поющие чаши» (5-е «Архстояние», 2010, тема – «Девять ключей лабиринта. Лесная литургия») Евгений Косухин Основу проекта составлял набор резонаторов, отлитых «из девяти металлов девяти планет» и позиционировавшихся как «магические чаши». Звук из чаш извлекался при помощи специальной палочки, которой надо было водить по краю прибора: возникал устойчивый звук с обертонами, который пронизывал все тело и заполнял пространство вокруг. Перформанс предлагал сосредоточиться на одном простом действии и быть внимательным к паузам: чередование звуков и тишины становилось опытом интимного восприятия пространства через органы слуха и производило если не целебный, то по крайней мере успокоительный эффект. Автор фотографий неизвестен... #вспомнитьвсе #архстояние2010 #утраченноеискусство #книгаНЛ

Вспомнить все! «Момент силы» (5-е «Архстояние», 2010, тема – «Девять ключей лабиринта. Лесная литургия») Маргарита Трушина Установленная в версальском поле, к востоку от «Ротонды», большая зеркальная спираль вращалась под воздействием ветра и «собирала» пространство в эдакий визуальный тоннель, превращая открытую местность в подобие ментального лабиринта. Эффект присутствия был очень мощным: при взгляде по оси казалось, что поле втягивается вовнутрь, а при смещении вбок рисунок распадался на пульсирующие кольца. По обе стороны от этой кинетической инсталляции стояли невысокие подиумы, на которых зрители или сидели, или лежали, выбирая режим созерцания. Звуки природы становились частью перформативного опыта. В сумерках прожектор «подвешивал» вращающуюся форму в воздухе, и спираль работала как световой знак, собирающий людей вокруг. Фотографии Алексея Народицкого и др. #вспомнитьвсе #архстояние2010 #утраченноеискусство #книгаНЛ

+1

Вспомнить все! «Вторжение: смешанная реальность» (5-е «Архстояние», 2010, тема – «Девять ключей лабиринта. Лесная литургия») Александр Соколов Арт-интервенция Александра Соколова в природный контекст считывалась как антитеза человеческой геометрии – власти прямого угла – геометрии божественной, «неправильной», что в концептуальном смысле роднило ее с «Футбольным лесом» группы «Синие носы». Зритель неожиданного обнаруживал себя в лесу, заполненном черной пространственной решеткой. Инсталляция предусматривала два режима осмотра – круговой обход или проход сквозь конструкцию. В любом случае погружение в искусство здесь оборачивалось легкой дезориентацией и провоцировало на размышления о том, что реально, а что иллюзорно. Фотографии Алексея Народицкого #вспомнитьвсе #архстояние2010 #утраченноеискусство #книгаНЛ

Вспомнить все! «Солнечные часы» (5-е «Архстояние», 2010, тема – «Девять ключей лабиринта. Лесная литургия») Владимир Потапов Солнечные часы в виде плексигласового гномона едва ли могли претендовать на точность: из-за своей прозрачности и гибкости материал давал едва заметную, дрожащую тень, что уменьшало надежность показаний. Число делений «циферблата» – прямоугольных выемок в земле, перекрытых прозрачными крышками – соответствовало числу античных муз, коих, как известно, девять. Таким образом, совпадение тени от гномона с той или иной выемкой как бы фиксировало момент совершения некоего открытия или создания нового шедевра искусства. Выемки же призваны были служить символическим вместилищами великих идей. Фотография Алексея Народицкого, авторский эскиз #вспомнитьвсе #архстояние2010 #утраченноеискусство #книгаНЛ

+2

Вспомнить все! «Путь воды» / «Лабиринт воды» / «Храм воды» (5-е «Архстояние», 2010, тема – «Девять ключей лабиринта. Лесная литургия») Марина Звягинцева Путь к «водному святилищу» – павильону-восьмиграннику, составленному из ванн и белых канализационных труб и функционирующему как фонтан, – пролегал через аллеи Версаля. Вода стекала по трубам в чаши, наполняя пространство приятными журчащими звуками. Городской предмет – ванна – будучи помещен в природный контекст, превращался из символа бытового комфорта в атрибут ритуала очищения. Зритель мог не только наблюдать объект, но и войти в него, опуститься в воду, чтобы ощутить разницу между укрощенной и живой стихией. «Храм воды» соединял интимное и вселенское, превращая акт омовения в диалог города и леса, человека и источника. Фотографии Алексея Народицкого, Анатолия Белова и др., авторские эскизы #вспомнитьвсе #архстояние2010 #утраченноеискусство #книгаНЛ