Каллипига Калужская

+3

Вспомнить все! «В огне» (1-е «Архстояние», зима 2007) Проект Россия (Сергей Ситар) Инсталляция и перформанс команды «Проект Россия» развивали традицию сжигания символических объектов на Масленицу, предлагая одновременно эмпатическое и аналитическое переживание пожара. Проект соединял два нарративных уровня: реалистичная инсценировка пожара в жилом доме и аналитическое разделение восприятия пожара на два уровня – «изнутри» и «снаружи». Соответственно, инсталляция состояла из двух объектов: макета жилого дома в масштабе 1:7 и перспективного портала размером приблизительно 6×5×6 м. Оба сооружения располагались с двух сторон от круглого подиума с местами для зрителей и поджигались, причем в процессе горения воспроизводилась звуковая фонограмма с криками. Зрители попеременно становились то свидетелями, то участниками катастрофического события: глядя на одну часть инсталляции, они могли представить себя внутри горящего здания, а переведя взгляд на другую – превращались в наблюдателей, смотрящих на этот же пожар издалека. Перформанс продолжался около часа, после чего подиум использовался для пиротехнического спектакля группы «Речники». В финале остатки конструкций были преданы огню. Фотографии Юлии Бычковой и др. #вспомнитьвсе #архстояние20062007 #утраченноеискусство #книгаНЛ

И немного «Телепорта» в ЧБ 🐧 #вспомнитьвсе #архстояние20062007 #утраченноеискусство #книгаНЛ

+2

Вспомнить все! «Телепорт» (1-е «Архстояние», зима 2007) Обледенение архитекторов (Илья Вознесенский, Алексей Кононенко, Игорь Бурый) Среди покрытого сугробами зимнего поля был установлен куб из снега со стороной 2,5 м, сформированный с помощью деревянной опалубки, с пустым пространством внутри. На крыше авторы смонтировали проблесковый маячок. В нужный момент воспроизводилась музыка, открывалась дверь и на свет выныривали люди в костюмах пингвинов, надетых поверх зимней одежды, собственно, члены Группы «Обледенение архитекторов» – Илья Вознесенский со товарищи. «Пингвины» перемещались по территории фестиваля, спонтанно контактировали с публикой, делали фотографии объектов фестиваля, после чего возвращались обратно в «телепорт». Через какое-то время перформанс повторялся. Фотографии Юлии Бычковой и др. #вспомнитьвсе #архстояние20062007 #утраченноеискусство #книгаНЛ

И немного «Зимних коммуникаций» в ЧБ 🐸 #вспомнитьвсе #архстояние20062007 #утраченноеискусство #книгаНЛ

В преддверии выхода двухтомника «Никола-Ленивец. Рай на земле» запускаю рубрику «Вспомнить все!», в которой на протяжении нескольких месяцев буду публиковать тексты об арт-объектах и перформансах, упомянутых в книге «АРХСТОЯНИЕ. 2005–2025». И начну я, пожалуй, с инсталляций зимних фестивалей 2007, 2008 и 2009 годов (на дворе зима, так что все логично). Мало кто знает, но когда-то «Масленица в Никола-Ленивце» была полноценной частью фестиваля «Архстояние», то есть проходила под тем же лозунгом, что и летнее мероприятие. Первый фестиваль не имел названия – каждый участник определял для себя тему сам. Второй назывался «Граница», а третий – «Ноев ковчег». В 2009-м мы с Антоном Кочуркиным волевым решением отменили разделение на летнее и зимнее «Архстояния». Итак… 👇 «Зимние коммуникации» / «Коммуникация на коммуникациях» (1-е «Архстояние», зима 2007-го) Buromoscow (Андреас Хун (Andreas Huhn), Юлия Бурдова, Ольга Алексакова, Лида Колоярская) Горячая труба, растапливающая под собой снег, привлекающая бездомных и другую маргинальную публику, – знакомый урбанистический сюжет, в котором техническая инфраструктура превращается в элемент социальной системы города. Инсталляция интерпретировала и развивала этот сюжет в заснеженном поле Никола-Ленивца. Конструкция представляла собой изгибающуюся трубу, сделанную из тюков сена, обернутых в полиэтиленовый чехол и зафиксированных жгутами. Одну из секций трубы перекрывала прямоугольная деревянная барная стойка, на которой были выставлены бутылки с горячительными напитками. Гости могли налить себе выпивку и усесться на трубу будто на скамью: инсталляция однозначно воспринималась как функциональная, но при этом абсурдная интерпретация городских инженерных решений, как система теплообмена и как основа для межличностного взаимодействия. По окончании фестиваля конструкцию испепелили, и от нее остался лишь характерный черный силуэт, который в мегаполисах обычно сигнализирует о том, что теплотрасса проходит где-то близко к поверхности земли. Фотографии Юлии Бычковой и др. #вспомнитьвсе #архстояние20062007 #утраченноеискусство #книгаНЛ

+2

ВАЖНЫЙ АНОНС. В середине декабря этого года выходит двухтомное издание, приуроченное к юбилею фестиваля «Архстояние» (20 лет) и арт-парка «Никола-Ленивец» (25 лет) – «Никола-Ленивец. Рай на земле». Первый том рассказывает о ленд-артовском периоде творчества Николая Полисского, основателя арт-парка и инициатора фестиваля, второй том – непосредственно об «Архстоянии». Работали мы над этим проектом без малого восемь лет. Общий объем – почти 1000 страниц. Немного утомились, но исключительно довольны. Не пропустите, а то будете потом локти кусать. Тираж ограничен. И немного лирики. Прошлое очень быстро стирается из памяти, мода скоротечна, успех мимолетен. Все это прописные истины, которые в наше время многими игнорируются – все ради сохранения, как говорится, позитивного настроя. Для достижения результата настрой и правда крайне важен. Но дело в том, что результат – это еще не все. Как и процесс. Когда мы – арт-парк «Никола-Ленивец» – встали на путь самоопределения и задумались о том, что делает институцию институцией, то поняли, что здесь уместно говорить о трех слагаемых – это процесс, результат и память. Слагаемые эти, что немаловажно, абсолютно равнозначны. Проблема современного мира, пожалуй, в том, что память он подменил пиаром. Увы, пиар дает лишь сиюминутный эффект. За примером далеко ходить не надо. У арт-парка отличный пиар (спасибо нашей команде)! Но от «потери памяти» он не уберег. За прошедшие годы мы отладили, кажется, все ключевые процессы, научились любое начинание доводить до первоклассного результата. Теперь же настало время учиться помнить. Двухтомник, который мы издали, – первый шаг на пути к достижению этой цели. И в конце еще немного благодарностей нашим спонсорам, без которых не состоялся бы этот амбициозный проект: • Музею AZ • Концерну «КРОСТ» • ПАО ДОМ.РФ • Сергею Чобану • Архитектурной мастерской ATRIUM • Тимуру Башкаеву • Марине Егоровой • Архитектурной мастерской Алексея Ильина • Архитектурному бюро «Остоженка» • Архитектурному бюро «Хвоя» #объявление #книгаНЛ #архстояние #полисский #мысли

+1

За что люблю современную культуру, так это за ее бесконечное разнообразие, а также за ее способность осваивать любые пространства. Опера-перформанс Silent Opera в большом читальном зале Библиотеки им. Ленина от Performa дала возможность ощутить, как пространство, музыка, артисты и зрители сливаются в одно целое, работая как единый организм. Сцены как таковой нет, звук объемный, действие разворачивается не перед зрителями, а вокруг них, то есть ты как бы внутри сценографии, практически ее часть. Опера в данном случае переживалась чуть ли не как телесный опыт, так как певцы находились рядом с тобой. И вот, моя дочь Даша уже тоже персонаж этой оперы, где каждый зритель вправе выбрать, кем ему быть – героем или антигероем. Браво великолепному трио Квятковский/Дегтярёв/Попов! За вами – хоть в космос.

Что происходит с критикой Немного странно говорить в 2025 году об упадке институциональной критики, но The New York Magazine описывает новый этап этого падения (статья вышла в сентябре). Летом Associated Press прекратило выпускать книжные обзоры, Vanity Fair и Chicago Tribune уволили своих ключевых кинокритиков. The New York Times провела крупную перестановку в культурной редакции: четыре ведущих критика были переведены на новые должности, а на их места начали искать новых специалистов, которые будут работать в новых форматах. Формальные причины были в каждом случае разными, но за ними скрывалась длинная рука рынка: все события легко укладываются в логику сокращения классической медиаиндустрии. Редакции вынуждены задавать вопросы — привлекают ли рецензии рекламу? Привлекают ли новых читателей и увеличивают ли количество подписок? Ответ лежит на поверхности. Колумнистка NYM Шарлотта Кляйн опросила людей из индустрии и все они сходятся во мнении: подавляющее большинство рецензий не читают. Есть исключения: рецензии на новый роман Виктора Пелевина Салли Руни, долгожданный голливудский блокбастер или случаи, когда любимый критик жестко проходится по кому-то. Критика меняется — больше внимания уделяется рекомендациям («Что смотреть после Черного кролика). Книги воспринимаются как товар, ключевой вопрос критики — стоит покупать книгу или нет. Это отличается от того, что критики делали раньше, говорит литературный редактор The Nation Дэвид Маркус. Они продавали другое — хорошие статьи. Штатные критики стали чаще писать не рецензии, а статьи и эссе и ходить по подкастам. «Я обеими руками за расширение наших форматов критики, но я бы никогда от нее не отказался, даже если она не приносит столько кликов, как, скажем, журналистское расследование», — говорит Дэвид Рэмник из Нью-Йоркера о письменной критике. («Редактирование, основанное на трафике — это не редактирование, это инженерия», — добавил он). «Иногда кажется, что задача критического освещения заключается не в формировании вкусов аудитории, а в том, чтобы каким-то образом отразить их», — сказал опытный журналист, пишущий об искусстве. «И это очень серьезное изменение в понимании миссии критики». В общем-то все это не новости. Интересно то, что все, с кем разговаривала Шарлотта Кляйн, говорят, что классическая критика сейчас нужна как никогда. Из-за натиска информационного шума, а также ИИ. Меня, конечно, никто не спрашивал, но, если бы спросили, я бы поддержал этих людей. С одной стороны как будто для профессиональной критики открывается окно возможностей из-за акселерационисткого эффекта ИИ. Уже порядка 50% англоязычных статей в интернете написано ИИ. Интернет заполняется однообразным брейнрот-контентом и лучшее противоядие этому — не блогерский шортс или пост (на основе которых в большей степени работает ИИ), а живой, профессиональный и умный обзор. Мне попадались исследования, которые фиксируют рост интереса к длинным и глубоким форматам. С другой стороны — не факт, что у этого интереса будет значительный экономический эффект. Тем более для традиционных медиа (скорее всего, увы, нет).

Очень интересная заметка! Спасибо Юлии Ардабьевской за наводку 👇

+3

Реплика В Петербурге проходит форум «Архитектон», где мой любимый муж участвует в Дне градостроительства. Но вообще там еще много чего другого интересного, в т.ч. по моей части. Например, организаторы форума украсили площадь позади Манежа паблик-артом от лучших молодых архбюро Петербурга и не только. Там отметились и Андрей Воронов из «Архатаки», и бюро ZIMA, и бюро UMBRA… Замечательный PR-ход в поддержку творческой молодежи, причем, надо заметить, весьма актуальный в эпоху умирания отраслевых медиа. Проект называется «Столпы». Это шестнадцать колонн-скульптур, расставленных в шашечном порядке: одна в виде связки старых водосточных труб, другая в виде кирпичной печки, третья в виде башни из деревянных брусьев, как в дженге, и т.д. Я человек насмотренный, и не могу назвать эти работы выдающимися. На манифесты они тоже не тянут. Однако в некоторых из них есть энергия, какое-то дерзание, какая-то остротá… Признаюсь честно, петербургские архитекторы сегодня кажутся мне более «живыми», чем московские. Забавно, но в 2021 году Николай Полисский предлагал для этой же площадки свою «Русскую античность», вернее тот проект назывался у него «Демократический классицизм» или «Никола-ленивецкий ордер 2». И колонны из орешника у него там располагались в том же шашечном порядке. Но почему-то у «дяди Коли» с Петербургом не сложилось. Обидно, досадно, ну, ладно-ладно-ладно. И еще крутая новость! Наш арт-дом «Обелиск», спроектированный бюро KATARSIS, получил Гран-при форума «Архитектон». Да, мы умеем выбирать авторов для своего арт-парка. Недавно меня спросили: «Каковы условия входа в ваш проект?». Имелся в виду, очевидно, фестиваль «Архстояние». Наличие таланта, друзья. Все просто. Фотографии Анатолия Белова #полисский #мысли #премия #архитектон

Каллипига говорит Дочь как-то спросила меня: «Мама, как у тебя хватает сил заниматься одним и тем же проектом вот уже двадцать лет?». Все очень просто. Каждый год этот проект – речь, конечно же, о Никола-Ленивце – разный. Вот и сейчас начало нового большого сезона, и все немного по-другому, не так, как было год назад: задачи, вызовы, ограничения, люди – все немного новое. Команда вроде та же, да не совсем, общемировой контекст – политический, экономический, культурный и т.д. – тоже претерпел изменения… Даже клены перед моим деревенским домом краснеют и облетают как-то иначе, несколько позже обычного. Как тут заскучать? Только ты успеваешь немного передохнуть, привести в порядок тело и ум, впитать новые впечатления, сделать работу над ошибками, и тут же тебе снова пора в путь, и ты плывешь свободным стилем к новым горизонтам, веря в лучшее и генерируя внутри себя новую вселенную красивых проектов. #юлиябычкова #мысли

Видео-арт художницы Кавиты Ватаньянкур - единственное, что оправдывает существование сюрреалистической институции под названием MOCA... #соврискзарубежом #каллипигапутешествует

+6

Реплика Пребываю в состоянии глубокого потрясения... Посетила сегодня бангкокский музей совриска MOCA где-то на задворках города. Брутальное железобетонное здание, претендующее на стильность, на входе провокационная скульптура в виде полусферы, увешанной женскими сисями... Вроде все как надо, все "по науке". Но современного искусства, вернее актуального искусства, я внутри не обнаружила (если не считать остросоциальный видео-арт художницы Кавиты Ватаньянкур рядом с туалетами на первом этаже). Вместо него там какой-то дичайший салон а-ля Шилов (художник Сомпоп Будтарад и др.), коллекция антикварных масок, чугунная скульптура в духе Намдакова - с привкусом, так сказать, этники, галлюциногенные фантазии с сексопаталогическим уклоном, напоминающие помесь Глазунова и Виноградова-Дубосарского (художник Пратеп Кочабуа) и т.п. В общем, торжество сурового реализма, гетеросексуальной эротики, религиозного мистицизма и национальных ремесел и при этом полное отсутствие какой-либо рефлексии, какого-либо актуального социального или политического комментария. Музей частный. Посетителей почти нет. То ли пять, то ли шесть этажей. Большие залы, многосветный вестибюль, все белое - чувствуется размах. Ольга Львовна Свиблова, думаю, обзавидовалась бы. Но не покидает ощущение вторичности архитектуры, как будто бы, знаете, романтичный олигарх отправил своего любимого интерьерного дизайнера, окончившего Школу "Детали", в командировку по лучшим мировым музеям, и тот сделал отчет о своем путешествии в форме проекта. Кажется, почти все то же самое, что у Стивена Холла в хельсинкском музее, да эффект отчего-то совсем не тот. Искусства много - это если измерять в погонных метрах. У нас подобное, правда в меньшем объеме, некогда можно было лицезреть в подземном переходе между Парком им. Горького и зданием ЦДХ. А в Бангкоке под это дело в начале 2010-х отгрохали целый музей. Видимо, кто-то очень богатый и влиятельный страстно хотел предъявить миру свою коллекцию. А получилось так, что он, сам того не желая, дискредитировал всю современную тайскую культуру. Так что быть меценатом - большая ответственность. России с меценатами, слава Богу, повезло. #мысли #соврискзарубежом #каллипигапутешествует