Святитель Феофан Затворник, говоря об Иисусовой молитве, однажды резко заметил: «Талисман нашли!» Так он возражал тем, кто приписывал особую силу самим молитвенным словам. Меня поражает, что это говорит человек, который столько сил отдал учению о молитве. Он не считал молитвенный труд лишним. Но объяснял: его плоды доступны и без этих определённых слов, если ум и сердце человека обращены к Богу. Значит, можно очень старательно заниматься молитвой и при этом упустить главное в ней. Когда я произношу: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня», передо мной Живой Бог. Я могу просить Его о вполне определённых вещах, о близком человеке, об избавлении от беды, о помощи в деле, которого сам не осилю. Но никакое умение произносить слова, никакая собранность не обязывают Его исполнить мою просьбу так, как я решил, как я того желаю. Молитва остаётся общением, в котором говорит и действует также Другой. Это не делает ненужными ни внимание, ни постоянство. Любящий человек учится слушать собеседника, старается не перебивать, не уходить мыслями в другое место. Он трудится ради общения. Но если научится слушать только затем, чтобы непременно добиться своего, само это умение ещё не поможет ему услышать ответ. В Гефсимании Христос просит Отца, чтобы Его миновала чаша предстоящих страданий. И в той же молитве произносит: «впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26:39). Просьба и доверие Отцу находятся в одной молитве. Поэтому в слове «помилуй» есть такая свобода. Я приношу Богу то, что болит, могу говорить об этом снова, не изображать спокойствия, которого у меня нет. Но и Его ответу оставляю место. Прошу Его действовать в моей жизни, даже если пока не умею представить, как это должно произойти.